Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
01:45 

День десятый - фик

heroes-challenge
Название: Охотник
Пейринг: автор/читатель, Бэннет/Сайлар
Рейтинг: NC-17
Жанр: slash, Angst, Humor, OOC, вдохновенный психоделик)))))
Содержание: Во времена недолгого своего напарничества, Бэннет и Сайлар схлестнулись с особенным, создающим пузыри-микромиры, и оказались заперты в одном из них.
Предупреждения: Ненормативная лексика. Основательный спойлер 3-го сезона – сюжет является, в некотором роде, пересказом событий и читать фанфик до просмотра сериала не рекомендуется.
Тема: № 90
Отказ от прав: Персонажи фика принадлежат их создателям. Автор фика не извлекает материальной выгоды от их использования.


И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их …
И увидел Бог, что все Им созданное хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой.
Первая Книга Моисеева. Бытие. Глава 1

Господь, лепя людей со скуки,
бывал порою скуповат,
и что частично вышли суки
Он сам отчасти виноват.
И. Губерман


…Он ринулся мимо маньяка за тем, другим. Но не смог сделать и шага – телекинез прижал его к стене – не до парализации всех движений, но ощутимо. А силуэт в проёме истаял и дверь с лязгом захлопнулась.
– Сайлар, да очнись ты! Демиург совсем рядом – тот, кого мы упустили в кинотеатре. Он создаёт Пузыри. Микромиры, в которые может помещать предметы и людей. Там действуют только его собственные законы и он поймал нас в один из них!
Маньяк придвинулся ближе, так что агент вдруг ощутил тепло, точнее, жар, исходящий от его тела. На дверь он даже не оглянулся.
– Ну и что?
– Ты же побывал в одном из таких Пузырей! Неужели понравилось? Мы же в полной его власти!
– Волнуешься об утраченном контроле, Ной? – вкрадчиво поинтересовался Сайлар, вдруг прижавшись к мужчине всем телом….

Он до сих пор не мог поверить, что это случилось. На ум пришло циничное высказывание одного из создателей реалити-шоу: «Если двух человек запереть в одной комнате, то рано или поздно… они начнут трахаться!». Кажется, Демиургу это высказывание тоже было хорошо знакомо. Но к хуям собачьим комнату! Они с Ноем так долго к этому шли…
А теперь расслабленно отдыхающий Сайлар, как говорится, почувствовал задницей, что микромир Демиурга, окружающий их, истаял. Хотя тот факт, что он с голой задницей валяется на холодном бетонном полу – волновал его гораздо больше. Сайлар перевернулся и, спасая самое дорогое от обморожения, улёгся поперёк Бэннета. Пошарил вокруг, потом вспомнил о телекинезе и подгрёб под себя их смятые вещи, размётанные по полу во время соития. Мужчина обнял его и лениво проследил кончиками пальцев дорожку позвонков от загривка и вниз. Сайлар немедленно возжаждал продолжения, но Бэннет выглядел уже ни на что не способным, даже веки разлепить и до сих пор не заснул только потому, что никогда себе такого не позволял на вражеской территории.
«А. Ну, да. Я ж превратил Прайматэк в свою игровую площадку, что само по себе интригует. А потом ещё и Демиург внёс свою лепту… Хн. Вот бы Клэр сейчас сюда принеслась, когда мы так красноречиво разлеглись. Я бы послушал, что бы Ной на это соврал, спасая свою честь…»
Мысли плавно текли дальше от забавного к злобному, от злобного к ироничному. Бэннет молчал и Сайлар в какой-то момент ощутил нехватку этих его саркастичных ремарок.
Не считая секса. Мало. Не хватает. Никогда не будет хватать.
Он задумался и о том, как изменились их отношения с этой близостью. Или не изменились?
«Сайлар, видимо, совсем себя не контролирует. Во всём. Просто теперь к одному инстинкту добавился второй. Он спал с Эль и это не помешало ему её убить с той же жестокостью, что и остальных…» – Бэннет, успешно сделав вид, что совершенно вымотан, обдумывал сложившуюся ситуацию, не подозревая, насколько его мысли сходны с сайларовыми. Он постарался припомнить все отчёты о жертвах маньяка, но других сигналов, о том, что он их не только живописно потрошит – не было.
«Хотя погоди-ка… убийство Айзека Мэндеса…» – агент сурово озадачился, кажется, они все тогда в такой панике носились, что аутопсию художнику не сделали. Или он не дочитал отчёт.
«Ладно, перепроверю… Если выберусь отсюда живым».
– Ной, тебе не кажется, что после всего, что между нами было, мы обязаны узаконить отношения? – в насмешливом мягком голосе маньяка отчётливо слышалась сталь угрозы. Словно рокот далёкой ещё грозы.
Глаза Бэннета изумлённо распахнулись во всю ширь. Он приподнялся на локтях, чтобы удобнее было выразительно уставится на это, блин, чудо мохнатое с нездоровыми идеями.
– Я не ослышался? Что ты имеешь в виду? – Бэннет сумел удержаться от сакраментального «ты шутишь?». Какие уж тут шутки, если он заперт бетонной камере два на три метра с одним из самых опасных «особенных».
– Ну, я помню, что ты женат и всё такое… Бросай свою климактеричку, я не намерен тебя делить ни с кем. Клэр уже взрослая… и этот щенок почти… так что алименты тебе не долго платить придётся.
– Сайлар, я и раньше знал, что ты больной на всю голову, но чтоб так…
– Ты пытаешься мне сказать, что с того, что мы перепихнулись, так сказать, на поле боя ещё не следует, что… – перебил его маньяк, помешав уточнить диагноз, – Так для тебя это действительно ничего не значащий эпизод, да?!
Молодой мужчина взвился на ноги, как подброшенный, и одновременно с этим Бэннет ощутил, как его вжало в пол словно бы автомобильным прессом. Казалось, ещё чуть-чуть и его тело превратиться в кровавую кашу.
Сайлар сверху вниз смотрел, как агент хрипит и корчится. В этом не было никакой эстетики, от чего делалось тошно, но остановится он не мог. И продолжал усиливать нажим.
– Ты… достаточно… отравляешь мне жизнь… и я не… позволю… тебе… сделать больше,… чем уже сделано…
На произнесение одной фразы ушла, казалось, целая вечность и все оставшиеся силы. Сознание угасло, тяжело и медленно, с горьким ощущением собственной бездарности – это ж надо было позволить себя убить так позорно и глупо!
Маньяк досадливо отвернулся от тела, испытывая почти неодолимое желание отпинать его ногами. Или навалится, изнасиловать, а потом отпинать ногами. Или сначала отпинать, потом изнасиловать, а потом ещё раз…
«Оооо-о-о… Проклятье!!!»
Сайлар оделся и тщательно пригладил волосы. На распростёртого Бэннета он старался не смотреть, но бесподобные кровавые извивы на белой коже – неумолимо притягивали взгляд.
Пока агент цедил из себя последние слова, «в час по чайной ложке», маньяк успел каждому придать принципиально иной смысл… более для себя приятный. Так что сказанное его разочаровало. Сильно. И кто-то с ним за это рассчитается.

***

– Ты можешь всё это прекратить, Клэр. Ты же хочешь быть агентом, ловить злодеев. А значит надо принимать решения, как твой отец. Давай уж честно: ты же вся в папочку.
Сайлар нарочито медленно шёл по коридору, скупо освещённому полосами света снаружи, и беседовал с дочуркой Бэннета посредством мобильного телефона. Торопится ему было решительно некуда – вся ночь впереди, а в голове, словно сами собой рождались сценарии, один привлекательней другого. Блаженная истома переплавилась в холодное бешенство, а оно, в свою очередь, в густо приправленное жаждой крови и зрелищ спокойствие. Спокойствие глубокого-глубокого озера, чьи чудовища двигаются так плавно в толще воды, что ни один плавник не вспорет поверхность воды.
– Слушай, я позволю отцу, тебе и родной матери сразу же уйти, невредимыми и вы будете жить долго и счастливо. Тебе нужно просто взять ружьё, приставить к голове Анжелы и нажать на курок. Разве стоит её защищать? Она же хотела взорвать Нью-Йорк. Она убила своего мужа. Ну, ладно, не убила… пыталась. Но самое главное: она соврала мне. Заставила поверить, что у меня есть мама и семья. А потом всего меня лишила! Но если тебе так хочется, чтобы она выжила – ты легко можешь отдать мне папочку.
«Сам он отдаться не захотел… Но это пока.»
– Зачем тебе всё это? – ахнула Клэр, кривясь от омерзения при одном только звуке голоса психопата. До этого момента Сайлар вещал в режиме монолога, не давая ей и слова вставить. Она слушала, как загипнотизированная, ядовитой вкрадчивостью, что вползала в её уши через трубку.
– Спроси как-нибудь своего папу о том, что он со мной сделал…
«И что отказался сделать, скотина!»
Сайлар понял, что беседа свернула куда-то не туда и поспешил исправится.
– И Эль… Я мог быть просто… никем. Но вместо этого я стал чудовищем. А теперь Эль мертва. Быть может, скоро твой папа к ней присоединится. Его судьба в твоих руках. Тебе нужно только прикончить Анжелу.
– Только тронь его! Клянусь, я найду тебя и убью!
«О, если б ты только знала, маленькая дрянь…»
– Болельщица стала хладнокровной убийцей. И кто же тут чудовище?
«По-прежнему я, но помечтать-то можно?»
Когда Бэннет очнулся – он был один. И совершенно окоченел, кстати. Кровь и сперма Сайлара, не считая его собственной, высохнув, неприятно стянули кожу. Бэннет провёл ладонью по лицу и обнаружил, что отделался только носовым кровотечением – сущий подарок, учитывая то, с кем пришлось иметь дело. Когда он принял сидячее положение, спина протестующее заскрипела.
«Чтоб я сдох!... В смысле, чтоб он сдох, паразит!!!» – подумал агент, а вслух добавил кое-что на суровом трущобном диалекте.
Злость и досада помогли быстро раскрючить всё скрюченное и одеться. Ловлю маньяков и праведное возмездие пришлось отложить до встречи с ближайшим умывальником.
«Чёртов Сайлар! Выгляжу, как жертва группового изнасилования при том, что был сверху…»
Ругательски ругая себя за то, что хочет потратить время на умывание сейчас, чем на объяснения потом, рискуя получить на руки три трупа не последних в его жизни женщин (а скорее даже первых) из-за промедления и одного придурка-собственника, – Бэннет привёл себя в относительный порядок и понёсся причинять добро.
Позабыв об осторожности, он влетел в камеру только для того, чтобы убедится, что Сайлар на последнем пределе ярости. И первой его жертвой в их маленькой компании стала Мэредит.
Дверь захлопнулась за спиной, как крышка гроба. Ной резко развернулся на звук, отработанным до уровня рефлекса движением наводя пистолет на Сайлара.
«Пистолет?!!!»
– Пуленепробиваемое.
Маньяк с какой-то даже ленцой демонстративной отшвырнул прочь отобранную у агента винтовку. Телекинез – полезное достоинство. И, кстати, не единственное…
«Что агент Бэннет, я для тебя недостаточно хорош? Ну, так вот тебе бабёнка. Ооооочень горячая!» – Ной почти слышал, как Сайлар говорит это, но, разумеется, лишь в его воображении.
Они столкнулись – стекло тут помешать не могло. Насмешливый и оценивающий, яростный и ошарашенный. Взор и взгляд.
– Всё уже предельно ясно, Ной. И тебе скоро понадобится последний патрон, что я оставил.
Агент медленно, словно нехотя развернулся, разрывая контакт глаз. Сжавшаяся у дальней стены женщина охнула и шмальнула потоком огня из ладоней, заставив Бэннета шарахнуться, заслонив лицо рукой, так что он буквально, распластался по стеклу. Сайлар грациозным движением матёрого хищника склонился к нему, так, что кроме толщи стекла их не разделяло, казалось, ни миллиметра.
– Решится будет не сложно. А мне вот интересно: когда всё закончится и Мэредит будет лежать с пулей точно между глаз, что ты соврёшь Клэр? Либо ты, либо она, Ной.
Они снова смотрели друг другу в глаза. И Ной не выдержал первым. Опустил взгляд и Сайлар тут же выпрямился. Только тогда Бэннет заметил, что во время коротенького монолога мужчина обнимал руками самого себя. Словно бы нуждался в объятии, но не мог получить его иначе.
Ной понял, что потрясающе облажался.
– Ты помог мне стать таким. – мягко заметил Сайлар, опуская руки, – Я лишь отвечаю взаимностью.
В завершении речи прозвучала сталь – Бэннет всегда поражался, как богат обертонами голос Сайлара – словно клинок, завёрнутый в бархат: мягко стелет и больно режет…
Изолировав парочку противников, маньяк отправился поглумится над второй парой.
Клэр старательно кралась по коридору, трогательно взяв бабушку за ручку. Семейную идиллию нарушал только пахнущий кровью полумрак и винтовка во второй руке девушки. А ещё страх. За грохотом собственного сердца Клэр уже ничего не слышала. И яро бросившись со стволом на перевес в дверь, выпустила руку Анжелы. А когда, не глядя, вцепилась в неё снова, то обнаружила Сайлара!
Мужчина единым махом выбил у неё оружие из рук, а саму девушку впечатал в стенку. Да ещё и поднял, так что Клэр повисла на вжатой в её горло руке.
– Где Анжела? – умудрилась выдавить она из себя вопрос, хотя гортань, казалось и вовсе вдавило в позвоночник.
– Ну, ты не решилась выбрать. Так что я поднял ставки. Спасёшь папашу или бабулю?
– Аргх. Отпусти меня! – блондинка коротко взрыкивала от душившей её ярости и руки, бессильно дёргаясь в жестоком захвате.
– Мы же оба знаем, что ты спасёшь папочку.
«Тем более, что и я этого хочу… Мы действительно тааааак похожи!»
– Даже после того, как он тебе лгал. Как уходил от тебя.
«Оооо-о, бля. Я как будто бы выплакиваю собственную боль! Докатился…»
– Зачем же притворятся, Клэр? Вот почему так сложно признать правду. Она всегда горькая.
«А сам-то…»

***

Бог изначально создал акулу идеальной, поэтому за миллионы лет акула не эволюционировала – оставшись неизменным совершенством. Не эволюционировали и крокодилы – у этих махин не существует естественных врагов в природе, они вершина пищевой цепочки – а потому и нет стимула совершенствоваться.
Не эволюционировали мухи и тараканы. И это естественно. В природе всё сбалансировано и продуманно. И не Бэннету оспаривать такое положение вещей, как минимум, потому что это не он их так положил.
Акулы, корокодилы, мухи, тараканы... и Сайлар!!! Кто не может провести параллели между этими тварями – пусть попробует убить по одному представителю и сравнить коэффициенты зловредности и прикладываемого к устранению усилия!
Нет, ну, вы подумайте – каков гад! Вбитый ему аккурат в основание черепа осколок стекла расплавился в огне полыхавшего здания – ничего себе температурка была, да? И Сайлар при всём этом выжил! Да тараканы цельными семьями дохнут от зависти под плинтусом…
Впрочем, Ною Бэннету не было жаль ни тараканов, ни тем более Сайлара. Если кого и жалел, в общем-то не склонный к рефлексиям, агент – так это себя.
Когда все помыслы Клэр Бэннет устремляются к одной цели и она, наконец, теряет способность отвлекаться на ерунду – то становится страшным противником. К счастью, у неё это не часто…
Но Сайлара в очередной раз уделала именно она – изрядным осколком бронестекла в затылок. Довершила же дело обколотая адреналином Мэредит – обеспечившая всем погибшим в ту ночь в «Прайматеке» огненное погребение. Полыхало феерично – Ной, Клэр и Анжела едва успели выбраться из здания. И Сайлар.
Нет, ну, кто бы мог подумать, что эта тварь снова выживет?! Бэннет мог. На каком-то уровне сознания, который, наверное, роднил его с особенными – он чувствовал, что так просто эта история не закончится.
Слегка поредевшее семейство Петрелли просто не умеет почить на лаврах. Братья вскоре рьяно взялись за дело и, как обычно, по разные стороны баррикад. Даже странно, что одни и те же родители умудрились привить сыновьям столь разнящиеся представления о всеобщем благе. Может, дело было в том, что Нейтан воспитывался как преемник отца, идеализированный преемник, а Питеру позволили отклонится от курса в пользу собственного «я»?
Не в силах нас ни смех, ни грех
Свернуть с пути отважного,
Мы строим счастье сразу всех,
И нам плевать на каждого.
Сенатор Нейтан Петрелли пришёл к идее изоляции особенных людей в особенных же условиях. Ради их же блага, разумеется. А так же блага беззащитного перед сверхспособностями человечества. Мысль о концентрационных лагерях новизной не отличалась, но об этом пока не думалось. Мешали текущие проблемы.
Ведь будучи особенным, Нейтан многих из тех, кого предстояло нейтрализовать «для общего блага», знал лично. И знал, что идея им не понравится.
Ему бы и самому не понравилось, если б ему накинули мешок на голову, накачали наркотой и потащили хрен знает куда «до выяснения».
Но президент одобрил программу, выделил финансирование, людей… и колёсики завертелись.
Нейтан Петрелли собирался в очередной раз спасти мир от грядущей катастрофы.
Бэннет, агент Компании до мозга костей, тут же оказался в самой гуще событий. Сидеть дома и играть в спокойное житие на пенсии ему всё равно не нравилось. Тем более, что мысли всё время возвращались к…
«Вот только не надо об этом!»
Но разгадывание кроссвордов сидя в любимом кресле и степенные званые ужины с соседями никак не могли затмить собой воспоминания о жарких с привкусом крови поцелуях Сайлара.
Он больше двадцати лет отдал своему делу – теневому регулированию взаимоотношений между особенными и обычными людьми. А теперь в этом деле у него наметилась пара-тройка личных интересов.
Особенная дочь, которая просто не в состоянии прикинуться блондинкой-болельщицей – всё-то ей надо мир спасать, словно без неё этим заняться некому. Впрочем, чем бы дитя не тешилось – всё лучше, чем оригинальные методы самоубийства на камеру снимать – мазохистка чёртова.
Особенный Сайлар с нетривиальным к нему отношением ещё со времён приснопамятного напарничества. А точнее, ещё раньше…
И, конечно же, семейство Петрелли – куда же без них. Железная леди – Анжела – вовсе не собиралась пускать судьбу мира на самотёк, прекрасно осознавая, что заваренной ею каши хватит на расхлёбывание не то что трём поколениям семьи и их окружению, а даже больше.
Но на фоне предыдущих проблем с большим взрывом, формулой или идеями по переписке будущего – данная ситуация не вышла бы за рамки тривиальной, если бы не особые усилия одного единственного человека. Ядовитый Гремлин – то есть Эмиль Дэнко – поставленный верховодить солдатнёй, выделенной Нейтану Петрелли, взялся за дело со всем возможным фанатизмом «или мы или они – убьём всех, Господь на небе разберётся».
Даже Нейтан вскоре понял, что именно благодаря таким ребятам, как Дэнко, полыхали костры инквизиции. И после того, как его навели на цель – сенатор сам нужен лишь для того, чтобы в случае разбирательства солдаты вышли сухими из воды. Respondent superior, как говорится, отвечает старший.

***

Сайлар справедливо опасался, что если встретится сейчас с Бэннетом лицом к лицу, то просто и без затей его убьёт и их история останется без продолжения. А ведь ему хотелось иного…
Поэтому он подсознательно постарался себя отвлечь. Хоть ненадолго. А что в этом случае может быть лучше, чем раскопки собственного прошлого, самопознание, которым он увлекался и раньше? Может, заодно и удастся понять, почему Ной так цепляется за эти трухлявые «вечные ценности»: жену-климактеричку, оголтелую собачницу, дочь, которая ни в грош не ставит все его усилия по сбережению её идиллической спокойной жизни, инфантильного сыночка…
«О, если б можно было их попросту перерезать… Ной мне этого никогда не простит. А в постели хотелось бы получать нечто иное, нежели нож в затылок… Нет, ну – куча мужиков бросают свои семьи, опостылевших женщин и ораву наструганных детишек. Вот и мой папулька тоже… Что Бэннету мешает это сделать, а?... Может, стоит ему чуть-чуть помочь?»
С солдатами Дэнко Сайлар схлестнулся почти случайно, сначала отыскав своего номинального отца, а потом начав рыскать вокруг дома, из которого много лет назад съехал настоящий.
Тут к нему прицепился этот щенок, кажется, одногодок сына Бэннета… Со способностью транслировать излучение вроде микроволновой печи и дурной идеей, что роднее Сайлара у него никого в целом свете нету и только тот способен его по-настоящему понять.
«В каком-то смысле это даже забавно…» – решил маньяк, чувствуя себя ещё более матёрым хищником, чем обычно, когда ловил на себе трепетный взгляд щенка, в котором смешивались страх и обожание.
Вместе они прошли тропой детских воспоминаний Сайлара, пока, наконец, молодой хищник не встретился со старым, своим предшественником. Мальчишку он предпочёл потерять по дороге.
Лачуга, служащая одновременно жильём и мастерской таксидермиста – вся провоняла спиртом, солью и химикатами. Хотя все разнообразие отвратительных запахов перебивал сигаретный дым.
– У тебя есть способности? – спросил маньяк отца, обежав взглядом «хоромы».
– И не мало. Я могу забирать способности у других. Так же как и ты. Я прав? Кхм. Яблочко от ёлочки… недалеко гниёт, как говорится.
– Да пошёл ты со своими яблочками! Ты ничего обо мне не знаешь!
– О, я имею представление. Не такие уж мы и разные.
– Не вижу ничего общего! – спокойствие слетело с Сайлара, как небывало. Он никак не ожидал обнаружить отца в таком жалком состоянии. Умирающим от рака в какой-то глуши и полном дерьме. Толку тогда ото всех способностей при таком-то финале? Неужели Сайлар и сам к этому же придёт? Нее-ет. Он же не какой-то неудачник!
– Ну, мы оба находим слабых жертв. Как эти зверушки, которых я потрошу: хрупкие, беспомощные….
– Ты что собрался мне мораль читать?! – маньяк начал терять терпение, пока папаша неторопливо переползал с места на место в своей мастерской.
– Мораль? Нет, с ней всё давно ясно. Рыба плавает, птица летает… А ты убиваешь. Это твоя суть.
Старый таксидермист точил ножи для разделки кролика, как можно острее, чтобы шкурка не пострадала при отделении её от плоти. Скрип железа действовал Сайлару на нервы, ведь этот звук, словно напев шамана вызывал со дна его души всю ту тёмную кровавую муть, что там скопилась.
– Но ты сам выбираешь добычу. И у неё нет шансов против тебя-то. Всегда послабее, помельче… – старик недобро усмехнулся. Он держался с нарочитой театральностью, забавляясь маленьким спектаклем для единственного зрителя – его сына.
– У них было то, что мне надо. Я не виноват, что они не сопротивлялись. – Сайлар не мог отделаться от гадостного чувства, потому что его не передёргивало, а значит: отец не врал. И его правда неприятно совпадала с внутренним ощущением самого маньяка. Так что возражал он, скорее из ребяческого упрямства – простая истина, озвученная другим превращалась в неприятное откровение.
– Наступит день, может, завтра, через неделю или через год и ты осознаешь бессмысленность и бесполезность своей охоты. А главное, потеряешь к ней интерес. Потому что нет борьбы, нет вызова. Все способности мира не в радость, если некуда их применить, кроме сиюминутной нужды. Но ты ведь это УЖЕ ПОНЯЛ, да?
«Значит для отца жизнь это борьба. Охота. Охотник, собака и дичь – и всё это слито в одном человеке. Он одновременно берёт след, стреляет и падает под выстрелом. И всякий раз, как он делает очередной выстрел, в нём остаётся меньше человека и больше собаки и охотника. Но когда охота становится не в радость, то что делать охотнику? С собой… Что мне с собой делать?!!»
И вскоре старик дал ему ответ на этот вопрос.
В этом действительно было мало человеческого – в том, как они погрызлись в вонючей берлоге умирающего таксидермиста.
Он, правда, успел преподать сыну последний и, наверное, самый главный урок. Сайлар аж заслушался. Но ушёл всё равно разочарованный.
Да, ответ его разочаровал.
Что такое жизнь? Версий множество. Кто-то утверждает, что жизнь – это борьба, что нужно сражаться, иметь какие-то идеалы или сражаться просто ради самой ярости борьбы, радости побед, горечи поражений. Другой утверждает, что жизнь – это просто игра, драма, в которой мы все участвуем, трагедия или комедия... Кто-то утверждает, что жизнь – это страдание сплошное.
А может жизнь – это блаженство и человек, который смог соприкоснуться с Богом в этой жизни, почувствует покой, тишину, благоговение, сможет почувствовать внутренний пульс жизни. Человек может блаженствовать в этой жизни. Это даже не наслаждение. Потому что под наслаждением на самом деле понимается что-то очень грубое, плотское, а вот блаженство...
Блаженство – это нечто другое. Это радость, тишина, благодать, несуетность. То, в сущности, что человек должен почувствовать, когда он живет этой жизнью. То, чего люди практически лишены. У них есть все: игра, драма, борьба, страсти, страдания, наслаждения, аскезы,......, кроме блаженства, поскольку о тишине забыли...
Сайлар оставил отца подыхать в той жизни, которую тот сам себе создал, продав сына, убив любимую женщину, его мать – на глазах ребёнка, убивая людей, убивая бессловесных зверюшек и, в конце концов, пресытившись всем этим.
«Итак, я охотник. Но цели и смысла своей борьбы я пока не лишился. Потому что у меня есть Бэннет. И, кажется, пора напомнить ему о себе.»

***

Пока одни докапываются до корней – другие успевают дотянуться до плодов. Что же обнаружил Сайлар, когда обратил своё пристальное внимание на «Корпус №26»? Ной Бэннет – снова агент, в подчинении у какого-то вояки, простого, как топор. Маньяк с интересом понаблюдал, как они изящно шпыняют друг друга, пока только на словах.
Правительство, в лице сенатора Петрелли, решило запрячь в одну повозку кошку и собаку, чтобы они от взаимной любви помчали её быстрее ветра. Правда, пока что Бэннет и Гремлин друг другу больше мешали. Причём, ни один из них не мог рассмотреть всего масштаба диверсии со стороны оппонента.
Сайлар решил с Гремлином «подружится» и посмотреть, что из этого получится. Как говорится, одна голова – хорошо, а две… некрасиво. Но если попользоваться и выбросить, то это же в корне меняет дело!
Для начала маньяк решил немного побыть куртуазным и принялся забрасывать Дэнко подарками и знаками внимания. Своеобразными, конечно. Кольцо с бриллиантом Гремлин бы не оценил, полудохлого кукольника, как выяснилось, тоже… А вот голову собственного агента в коробке из-под консервов – очень даже.
Этому сам не ведая поспособствовал Бэннет – когда подразделение «Корпуса №26» упустило оборотня, потеряв прорву людей, бывший агент Компании просто таки ядом изошёл на и без того лысую голову пристыженного Гремлина.
Когда же оборотень нагло прогулялся по святая святых Дэнко и успешно ушёл от погони – солдат сдался почти без боя, помахав пистолетом перед носом психопата лишь для виду. Впрочем, когда они с Сайларом обсуждали условия совместной охоты – доверия в его голосе не было ни на песчинку, а вот злобы на целый могильный курган. Маньяку это даже понравилось. О да. Находится в гуще событий, охотиться, ежесекундно ожидать ножа в затылок и быть готовым отразить атаку.
А ещё Гремлин – мысленно Сайлар его иначе и не называл, раз услышав это нарицательное от Ноя – порадовал маньяка сообщением о том, что семейный корабль Бэннетов дал течь и вот-вот пойдёт ко дну. Агенту даже пришлось подыскать себе холостяцкую квартирку.
От подобной новости у Сайлара случился прилив вдохновения и оборотня они выследили и убили просто-таки до неприличия легко. Но маньяку некогда было разочаровываться столь будничной охотой – он получил в своё распоряжение новую игрушку – способность волевым усилием изменять структуру своего тела.
Последним образом, который оборотень примерил перед смертью – был образ Сайлара. Чертовски удачно! Его-то, с ножом Дэнко в затылке, они и сдали Бэннету. Сайлар не удержался от соблазна покрутится вокруг агента в образе скучной блондинки-оперативницы с лошадиным лицом.
Если Бэннет что-то и заподозрил, осматривая труп, то виду не подал.
«Неужели не верит в мою смерть? Или не верит в то, что отморозку удалось то, чего за столько лет не добился он сам?» – Сайлара переполняла эйфория. Которую не уменьшал даже кислый вид Гремлина, через силу вынужденного принять метод напарничества Компании: «один из нас, один из них».
«Ной бы хохотал, если бы узнал… Но недолго. Он всегда считал, что хорошо смеётся тот, кто стреляет первым… И не боялся ручки запачкать. Хотя и попытки поймать на рисковом деле этого перестраховщика – пустая трата времени…. Но если подумать…»
И Сайлар подумал. А потом подумал ещё немного. Богатство выбора – развращает, а у него было столько идей по применению оборотнической способности, что он не мог решить за какую хвататься первой.
«Хочу посмотреть, как Бэннет будет слёзы в платок сморкать над моим бездыханным тельцем… И поглумится немного не помешает – оно для самолюбия полезно».
Он как раз успел к моменту трогательного единения агента с мешком для трупа в морге «Корпуса №26». Бэннет осторожно повернул синюшную голову Сайлара, осмотрел и даже ощупал рану.
– Пульса нет. Холодный, как лёд. Уж поверь, Сайлар мёртв. – озвучил очевидное маньяк в роли Дэнко, подобравшись к Бэннету вплотную.
– Впечатляет. Хотя я и не понял, как Вам это удалось. – агент неприязненно посмотрел на Гремлина, с усилием отведя взгляд от белёсых в синеву губ мертвеца.
– Перочинный ножик. А потом, для верности, железный штырь.
– Металл это хорошо. Пробовали уже стеклом. Убить убили, пока стекло в пожаре не расплавилось.
Чувствовалось, что Ной до сих пор не в силах Сайлару простить такую подлую живучесть.
– О, поверь мне, теперь он уже не очнётся.
Взгляды обоих агентов прикипели к окровавленному затылку маньяка. Потом взгляд Бэннета с откровенным любованием перебрался на напряжённую шею… Не известно о чём думал Гремлин в этот момент, но сам Бэннет поймал себя на желании впиться в эту шею губами. И ощутить ими не окоченевшую плоть, но биение жизни.
Дурная фантазия, напугавшая агента до холодного пота.
– Я уже давно за ним гоняюсь. – немного невпопад поделился своими переживаниями Бэннет, нарочно сказав «гоняюсь», вместо «гонялся» и тем ставя под сомнение достижение Дэнко.
– Забавно, кстати. – немедленно отозвался Гремлин, – Ты столько лет его ловишь, а тут пришёл я и… Он сразу труп.
Дэнко не сдержал неприятной ухмылки.
– Может, ты не хотел его поймать? – «закинул удочку» Гремлин, лучась довольством.
«О. Хотел. И поймал. И много чего ещё…» – подумал агент, ответив Дэнко искренней улыбкой, адресованной не ему, а приятным воспоминаниям.
– Нет, вы просто круче меня.
Продолжить обмен любезностями им не светило, в морг заглянула одна из штабных и сообщила, что к агенту Бэннету явилась посетительница, назвавшаяся его женой.
«Люблю Бэннета. А особенно его отпавшую челюсть. Я бы так не смог» – подумал Сайлар, – «Но что ещё за история с женой? Как удачно и вовремя она сюда припёрлась!»
Агент стремительно выскочил в коридор.
– Сандра, ты что тут делаешь?
– Я не собираюсь дома сидеть, Ной. К нам вломились агенты. Наша дочь пропала. А ты не отвечаешь на звонки.
Дальнейшая беседа по сути являлась скандалом в интеллигентной семье, без крика – всё-таки многолюдный коридор правительственного учреждения – но тем ни менее самый настоящий. Каждая короткая фраза – забивается, словно длинный гвоздь в височную кость.
Бэннет попытался переключить внимание своей благоверной, пожаловавшись на труп Сайлара, который приплыл в руки так внезапно, что даже праздника на душе не ощущается. Но Сандру сбить с мысли не удалось. Нарычав на Дэнко, который мимо пробегал, да на свою беду решил поздороваться и на нерадивого мужа, миссис Бэннет выставила ультиматум и гордо удалилась в гостиницу.
А Сайлар, таким нехитрым способом заполучив возможность перевоплотиться в эту крысу пергидрольную, отправился действовать на нервы настоящему Дэнко, удачно застав его одного в сортире.
– А весело быть тобой. Командовать. Чувствовать уважение…
– Ты что делаешь?!
– В вот родинку ту лучше врачу показать. Нуу-у… Ты знаешь, о чём я. – Сайлара несло на адреналиновой волне и, кажется, он не смог бы остановится, даже если бы хотел, – Я показал Бэннету труп. Видел бы ты его лицо!
– Ты хоть знаешь, как это опасно?! Это не игрушки!!! – Гремлин начал паниковать, всё глубже осознавая как основательно вляпался и во что, – Ты тут не за тем, чтобы по-хитрому убить Ноя Бэннета!
– Я его не убью. – отозвался Сайлар, приняв собственный облик и теперь приглаживая волосы перед зеркалом, – Он сам жить не захочет.
«… без меня».

***

«Дурноватым нет покоя!» – думал Бэннет, перехватывая каталку с «трупом Сайлара» в дверях крематория. Чего в это больше: профессионального чутья или нежелания принять действительность такой, какая она есть – ему не хотелось задумываться. И он не стал. Просто приказал рядовым агентам держать труп на прицеле и осторожно извлёк стальной кол из затылка брюнета. Не так романтично, конечно, как поцелуй, но…
Прошло мгновение, другое, а Красавица так и не проснулась. В глазах Бэннета загорелся опасный огонёк, агенты быстро сникли и выполнили его приказы: кол отправили на экспертизу, труп придержали до выяснения.
Бэннета аж трясло от нервного возбуждения, но он не мог начать действовать, пока не получит результаты исследований. А пока он отправился домой, так сказать, отрелаксировать, но ничего у него не вышло, потому что вскоре туда заявилась его жена.
– Значит, тут твой новый дом… – отметила Сандра, с лёгкой брезгливостью созерцая незаправленную постель и обстановку в целом.
– Ты хочешь узнать новости про Клэр? – Ной постарался избежать обмена банальностями, от которых ему было физически дурно. В словах жены хорошо слышался подтекст, мол, никакая квартирка не сравнится с их уютным обжитым домом.
– Нет. Клэр в порядке. Звонила пол часа назад. Мне просто нужна твоя подпись. – женщина протянула ему конверт с документами.
– А что тут? – спросил Бэннет в искреннем недоумении.
– Не усложняй. Просто подпиши. – в голосе Сандры прозвучала горечь.
Мужчина распотрошил конверт и мельком глянул на бумаги.
– Развод? Вот, значит, почему ты приехала в Вашингтон… Отдать бумаги. И какой повод?
– Ты постоянно мне врал. Приносил домой заряженное оружие, подвергал опасности детей. Я уже сменила замки…
– Сандра! И это после двадцати двух лет в браке? – перебил излияния жены Ной.
– В браке?! Вот как ты заговорил! – ахнула женщина и теперь в её голосе чувствовался яд. Ведро яда, по меньшей мере.
– Да у нас не брак, а соглашение. Легенда. Чтобы ты мог спокойно там всех убивать…
– Но послушай, я скоро закончу с работой и вернусь в Калифорнию. – Бэннет попытался урезонить жену, но страсти лишь накалялись.
– Я тебя больше не люблю!!! – выплюнула она в ошарашенное лицо мужа, – Ты лжец. И предатель. Вся твоя забота о семье – сплошное враньё. Я тебя не люблю. Я тебе не верю… И я тебя даже не уважаю. А уж без этого…
И, покачав головой, Сандра ушла.
Точнее, Сайлар ушёл. Чувствуя, что ещё немого и он сорвётся. Видеть такую боль в глазах Ноя и продолжать давить… Нет, он этого не хотел.
«Проклятье! Всё для того, чтобы он подписал бумаги, сжег мосты… Чтобы у него остался только я... Я всего себя, весь мир брошу к его ногам… Пусть он только придёт, пусть хоть шаг сделает ко мне…»
Сайлар завернул за угол ближайшего здания и поспешно вернул свою настоящую внешность – находится в теле этой климактерички с отвисшей дряблой грудью и обширным циллюлитом – было просто противно. Какое счастье быть собой!
«Вот зачем она, спрашивается, Бэннету сдалась? Да я ему одолжение делаю с этим разводом!»
Бэннет же вскоре вернулся в штаб «Корпуса № 26». Дома он находится всё равно не мог, после произошедшего-то. Он невольно начал понимать Дэнко, который не желал усложнять себе жизнь, совмещая «вечные ценности» с работой агента.
В штабе же, невидящим взором вперившись в мониторы, Ной просидел несколько часов, обдумывая и вспоминая, вспоминая и обдумывая, прежде чем взяться за ручку. И тут только он рассмотрел подпись жены…
«Да это же не её почерк!» – сердце пропустило удар – «Но если не она принесла мне фальшивые документы, то кто?!»
На мониторе, прямо как в кино, в этот самый момент высветился результат анализа, присланный из лаборатории. «Труп Сайлара» идентифицировали, как принадлежащий Мартину – оборотню.
«Сайлар, кто бы ещё до такого додумался! Он добрался до оборотня… И теперь может принять облик кого угодно и пролезть куда угодно».
Такой ярости хладнокровный агент Компании не испытывал уже давно – ублюдочный маньяк посмел принять облик его жены! Заявиться к нему в дом! И пытать его морально…
«Сука-а…Убить его мало!»

***

Бэннет ворвался в номер отеля, умудрившись застать Сайлара врасплох. Точнее, маньяк впал в ступор от внезапного совмещения реальности с его фантазиями, чем агент ухитрился воспользоваться, сам того не подозревая.
Без затей впечатал Сайлара мордой в стол, разбив лицо и заковал в наручники, ни на мгновенье не теряя возможность выстрелить в затылок.
«Вот что значит опыт…»
Откровенно говоря, наручники, разбитое лицо и нахождение на прицеле – не представляло для маньяка ни новости, ни интереса, но сама позиция была… интригующей.
«Неужели Ной на меня посмотрит-посмотрит, да и потащит сдаваться? Эх. После всего, что между нами было… И он правда думает, что я позволю себя потащить?»
Сайлар скосился на агента поверх плеча. Разбитое лицо исцелилось в считанные мгновения, но по-прежнему было в крови. И этот взгляд… Жаркий, опасный, насмешливый и… нежный?
Бэннет ощутил прилив… интереса пониже ватерлинии. Видеть Сайлара в этой позе, подчинённого, покорного и этот его призывный взгляд – это как домой вернуться. У мужчины тут же крышу сорвало. А в следующее мгновение он сорвал с маньяка штаны и бельё.
Огладил упругую задницу, разводя в стороны и снова сдвигая ягодицы. Сайлар вздрогнул от контраста прикосновений – тёплых пальцев и холодного металла.
«О боже… Бэннет, нууу-уу!!!!»
У него самого стояк уже был дубовый, к тому моменту, когда позади щёлкнула пряжка ремня и после непродолжительной возни, мужчина стиснул его бёдра и насадил на себя одним рывком.
Не ожидавший такой подлянки Сайлар, взревел белугой. К пулям и стрелам в грудь он уже попривык, но к этому…
– Твою ж мааа-а-аа-ать…
Бэннет замер на мгновение, с интересом прислушиваясь к ощущением, вызываемым тем, что разорванная плоть срасталась, всё плотнее смыкаясь вокруг его эрекции, сдавливая плотно, до боли. А потом начал двигаться.
– Уб-лю-док. – простонал Сайлар.
– Чудовище. – Ной умудрился придать ругательству такой нежный и интимный оттенок, что оно прозвучало как самый желанный комплимент.
Край столешницы врезался в живот и мужчина не имел даже возможности упереться в неё руками, чтобы уменьшить болезненные ощущения. Но больше его огорчала невозможность сомкнуть пальцы на собственном члене, который отчётливо нуждался во внимании.
– Послушай, Сайлар. Я много думал о нашем последнем разговоре и пришёл к выводу, что ты в чём-то прав. Я больше… не хочу… от тебя… отказываться. И убегать. Но и от семьи я… отказаться… не могу.
Приятно было слышать, что Ной тоже сбился с дыхания, но что он несёт?
– Не трогай мою семью, слышишь? Не приближайся к ним!
«Хочет, чтобы я стал для него чем-то вроде любовника? А семья так – запасной аэродром? Или наоборот…»
– Нет.
Толчки стали ещё более жёсткими, кровотечение возобновилось, но этой смазки не хватает. Хриплые стоны, рваное дыхание и неприятные хлюпающие звуки наполнили квартиру, дробясь эхом, отскакивая от стен.
Ной, наконец, просунул руку и стиснул его напряжённую эрекцию. С силой провёл от основания к головке, поиграл с нежным отверстием.
– Нее-е-ее-ее-т.
Сайлар кончил с криком и, из-за болезненного онемения тканей едва ли ощутил, как Бэннет выплеснулся в него. Сполз на враз ослабевших ногах на пол. Старший мужчина и не подумал его придержать. Закованный, маньяк неловко скорчился у стола. Мысли путались и никак не получалось сосредоточится хоть минимально, чтобы использовать сверхспособности.
«Он меня изнасиловал… Бэннет изнасиловал меня!!!»
Обернулся Сайлар как раз вовремя, чтобы увидеть, как агент убрал в карман окровавленный платок, которым вытирал себя и застегнулся. Неторопливо убрал пистолет в наплечную кобуру, видя что маньяк ни на что сейчас не способен от шока.
– Даю тебе последний шанс. – жёстко сказал Ной на последок и направился к двери.
– Стой. Бэннет, да постой же!!! Я согласен! Я стану кем угодно для тебя!!!! – прокричал Сайлар закрывшейся двери и сам поразился своему сорванному голосу, прозвучавшему не лучше хрипатого вороньего карканья. Услышал ли его Ной? Если и да, то не остановился…
Брызнули в стороны звенья короткой цепочки наручников. Маньяк заорал, завыл раненным зверем, сжавшись в комочек на полу.
И проснулся от собственного крика.
В штанах мокро, на душе мерзко и тело вообще не его. Сайлар доковылял до зеркала и с ненавистью уставился в зеленовато-голубые глаза агента Таупа – никчёмного бесполезного имбецила, которого Дэнко разрешил прибрать и занять его место.
«Проклятье! Опять не в себе проснулся…»
Он немедленно изменил внешность и обнаружил во рту лишний зуб, из-за которого аж пасть не захлопывалась. Пришлось вырвать.
«Что со мной твориться?!»
Прелесть новизны последней из обретённых способностей схлынула, эйфория забылась, а побочные эффекты остались.
А ещё Бэннет, проницательный шельмец, раскрыл его связь с Дэнко, выпытал у того предыдущий образ маньяка и пристрелил. Только благодаря сверхспособностям и удалось его переиграть, заставить бежать и скрываться. Но «Корпус № 26» без любимого противника Сайлару был скучен. Да ещё Гремлин вошёл во вкус владения «цепным крокодилом» и принялся на него давить, через раз напоминая, что «Сайлар мёртв» и необходимо невылазно находиться в шкуре слизняка Таупа.
«Но чёрт с ним с Гремлином! Куда смылся Бэннет?!!»

***

– У меня столько сверхсопобностей… Я даже могу превратиться в кого угодно, стать любым человеком на свете. Почему же мне так паршиво и одиноко?!!
В перерывах между операциями захвата и собственными охотами, маньяк метался по убогой съёмной квартирке и психовал. Или онанировал до изнеможения, не в силах избыть напряжение.
«Убогие рефлексии.» – сказал бы Бэннет, увидь он Сайлара сейчас. Дэнко, понимая, что у маньяка крыша улетает за горизонт безумия, всё ускоряя полёт и такими темпами он скоро станет бесполезен – посоветовал ему найти якорь, что-нибудь, за что тот может уцепиться в жизни, чтобы оставаться собой за фасадом чужих тел и личностей.
Тогда-то Сайлар и разжился в полиции коробкой с остатками убогих вещичек единственной матери, которую он знал и которую сам же убил. Но, похоже, из этого родился не якорь, но маятник. Клинить его начало знатно.
У Дэнко даже появились опасения, что маньяк на себя руки наложит от неразрешимых противоречий. Как же – держи карман шире. Этот скорее всех остальных со свету сживёт.
В разгар борьбы с собой Сайлара посетила весёленькая идея сделаться особенным не по жизни, а по форме – президентом США. Но чтобы заполучить ДНК президента для копирования к нему ещё надо подобраться. Поэтому пришлось начать с малого, а именно – с сенатора Нэйтана Петрелли, который, как и Бэннет, весьма вовремя оказался в бегах.
«А ведь если я стану президентом, первым человеком страны – тут уж никуда не денешься – Бэннета ко мне хоть в цепях приволокут. А его беспокойную семейку депортирую нафиг из страны! Куда-нибудь… в Антарктиду».
Идея обретала привлекательность буквально на глазах. Но в кабинете сенатора Сайлар окончательно рассорился с Гремлином. Хорошо хоть он вовремя обезопасил свою уязвимость – достали уже чуть что в затылок опасными и острыми предметами тыкать – тот же Дэнко чертовски ловко управляется с ножами… А так – удалось его даже изящно подставить и убрать с дороги.
«Вот бы с семейкой Петрелли всё получилось бы так же просто!»
События завертелись подобно стеклярусу в калейдоскопе, наслаивась друг на друга и создавая такой причудливый узор реальности, какой и токсикоману под кайфом не привидится.
Сайлару легко удалось одурачить Клэр Бэннет. Жертвенность этой наивной дурищи в купе с осознанием собственной неуязвимости – перевешивали таковые даже у Питера Петрелли. А вот уж кто, дай ему волю, и на крест бы вспрыгнул и сам бы приколотился, чтобы солдаты не утруждались.
В преддверии эпической битвы – о, где блондинка-болельщица, там скоро будут и все остальные – пока особенные добираются до цели можно опробовать на ней пару занятных шуток, слишком детских и неотточенных, чтобы применять их к Ною.
«А способности Кукольника – это более чем весело. Хотя, наверное, стояк непроходящий таким образом не обеспечить. Да уж, грех велик, но задумка богатая…»
Двигаясь резкими рывками, как марионетка в руках неумехи, Клэр добралась до мини-бара и осчастливила Сайлара бокалом вина. Она сопротивлялась до ломоты в суставах, на грани самодеструкции, но сила воли маньяка вознесла способность Дойла на новый уровень, а Клэр и неряшливому-то толстячку-оригиналу противостоять не могла. Это подогревало её ненависть.
Да когда же кончатся эти унижения?!!!
Она уже согласна сама лично разорвать Сайлара на мелкие клочья голыми руками, сжечь, а потом для верности и съесть труп – только чтобы убедится, что он окончательно и бесповоротно мёртв.
Маньяк, будучи в благодушном настроении, усадил девушку рядом с собой на диван и завёл беседу.
Клэр скрипела зубами и цедила из себя слова по капле, хоть так отмахиваясь от яда, льющегося ей в уши. Сайлару, похоже, до чёртиков нравилось сравнивать их друг с другом. Но от этих сравнений их антагонизм лишь чётче проявлялся.
– Рано или поздно ты простишь меня… А может быть даже полюбишь…
«Почему я распинаюсь перед этой курицей?!! Здесь должен сидеть Ной! Пить со мной вместе красное вино изрядной выдержки и мечтать о том, как наша жизнь сложится через сто лет…»
Сайлар понял, что увлёкся, замечтался. А всё потому, что в его подсознании Ной и Клэр были прочно связаны друг с другом. В присутствии агента у него вообще крышу сносило, но и Клэр не оставляла равнодушным.
От мыслей сколько лет она прожила бок о бок с Ноем, имея возможность в любой момент повисать у него на шее, да лезть со слюнявыми поцелуями – хотелось умертвить её. Жестоко и цинично.
Но на стадии обдумывания этой идеи, обострённым слухом Сайлар засёк приближение братьев Петрелли. Ещё до того, как они вступили на этаж, а последний их разговор едва не заставил маньяка возрыдать от умиления.
– Я зайду сверху, ты снизу. Порвём засранца надвое. – мягкий голос Питера звучал деловито.
«Пииииитер, после всего, что между нами было – вдруг такие идеи?» – Сайлар безудержно захихикал, фонтанируя отменным настроением. От уныния, державшего его в оковах последние дни, не осталось и следа – сейчас будет хорррррррошая драка!
– Я люблю тебя, Пит, ты же знаешь.
– Конечно. И я люблю тебя, Нэйтан.
«Братская любовь? Ну-ну.»
Клэр красиво вылетела из апартаментов, шибанувшись о двери и стенку в коридоре. Огорошенные таким подарком братья на миг остановились, но потом с готовностью прянули в жаркие объятия Сайлара.
Он вдохновенно избавлялся от фрустрации, ласковыми пинками гоняя обоих Петрелли по комнате и уродуя роскошный интерьер. Действо сопровождалось масштабными спецэффектами, как на концерте Майкла Джексона. Поэтому когда Нэйтан и Сайлар трогательно вывалились в окно – апартаменты заметно покосились, прокоптились и даже загорелись.
Клэр ворвалась назад при первой же возможности, пылая жаждой действия не хуже, чем объятый огнём торшер у стены. Младший Петрелли с отборной руганью выбрался из-под останков мебели.
Здраво рассудив, что улетели так улетели – нечего в окна выглядывать, Питер и Клэр унеслись на первый этаж.
«Эх, такой сюрприз испортили!» – подумал Сайлар, царским жестом зашвырнув Нэйтана обратно и перерезав ему горло. Сенатор булькнул удивлённо, рухнул в кресло и только через минуту затих.
«Агония… Дивное зрелище».
У маньяка не было времени возится с телом.
«Уф. Теперь семейка Петрелли заимеет на меня не то, что зуб – клыки в три ряда!»
Он прямо таки ощутил себя деловым человеком – работа-работа, а как же удовольствие? Всё-таки убивать из любви к искусству – гораздо веселее. Выслеживать жертву, продумывать антураж, позу, тщательно отмерять страдание…
«Застенки «Корпуса №26», наверняка, не удержат Ноя. Хитрый лис со своим извечным планированием и глубоким пониманием человеческой натуры, уверен, уже нашёл способ выбраться из камеры… Это без способностей-то! Даже завидно…»
Незадолго до финальной сшибки Сайлара с Дэнко – Бэннета арестовал блок-пост на каком-то богом забытом шоссе. Но маньяк не питал иллюзий на этот счёт.
Сайлар направился к двери – пока Бэннет сюда доберётся, он как раз успеет разобраться с президентом.
И тут путь ему преградила высокая фигура в чёрном.

***

– Ты кто?
– Я? – незнакомец, на всякий случай, оглянулся через плечо. Медленно. Сайлар даже успел оскорбится: зная его, люди попросту не отваживались поворачиваться к нему спиной или отводить взгляд, затравленно глядя на маньяка, как кролики на удава. А тут такое демонстративное пренебрежение.
– Я просто маленькая Зубная Фея.
– Нда? И что ты тут забыл…ла? – в ситуации, выходящей за рамки представлений маньяка об обыденности он, как всегда, застыл в мучительном недоумении – мысль не поспевала за полётом фантазии противника. Ну, действительно, перегородивший дорогу мужчина меньше всего подходил под определение «маленькая фея».
– Да вот… Думаю, что пора тебе по зубам врезать… – и врезал таки. Сайлар послушно отлетел обратно в комнату и кувыркнулся через диванчик. С мокрым хрустом вставил нижнюю челюсть на место, подождал пока срастётся и грязно выругался. А потом набычившись двинулся на врага, намереваясь проделать с ним такую Кама-сутру с помощью всех собранных способностей, какая братьям Петрелли и в эротическом кошмаре не являлась.
– Фея, бля. Не пудри мне мозги, испортишь картину вскрытия! Ты тот поганец, которого мы с Ноем упустили на заре напарничества.
– Оооо… Уже зовёшь его по имени. Прогресс на лицо. – Демиург играючи уклонился от шаровой молнии, но дверной проём не освободил, – Ладно, дам тебе последний шанс.
О, эти пренебрежительные интонации…
Сайлар преисполнился жаждой мести, хлеба, зрелищ и поспешил заграбастать эту способность, а так же отпинать бездыханное тельце.
Дверь выстояла. Дорогостоящая же качественная древесина и всё такое… Не стало стены! И по потолку подозрительно широкие трещины пошли.
А проклятый Демиург, совершенно невредимый, гаденько усмехнулся и кинул в Сайлара тускло переливающимся радужными цветами шарик, размером с мяч для пинг-понга.
Маньяк поймал шарик телекинезом и укоризненно взглянул на особенного, с видом «мама, фффто это было?». Но Демиура и след простыл.
Сайлар на всех парах принял облик Нэйтана и выскочил в коридор. Но не успел сделать и десятка шаров, как обнаружил на одной из дверей грубо вырезанную надпись:
«BENNET X SYLAR = XXX».
Мужчина заскрежетал зубами и злобно пнув дверь влетел в… полутёмный коридор, освещаемый редкими китайскими красными фонариками. На следующей двери компанию надписи составили стилизованные рисунки, подсказки для неопытной парочки.
«Хм. И для опытной тоже… Убью Демиурга, скотину!»
Дверь открылась просто в поле, поросшее высокой травой и сорняками, с редким вкраплением невзрачных цветочков и налётом цивилизации в виде пустых бутылок, рваных кульков и использованных презервативов.
Сайлар упрямо шагнул вперёд – неожиданный бонус в его культурной программе – не спасёт США. Из научного интереса он попытался открыть дверь, захлопнувшуюся за спиной – но скрупулёзно разобрав её на молекулы добился лишь того, что этот вход-выход перестал быть.
Взяв курс на чахлую ботанику, курчавившуюся на горизонте – Сайлар направился туда. В отличии от предыдущего путешествия по микромирам Демиурга – сейчас он хотя бы осознавал себя… что ничуть не упрощало задачу.
Немного не дойдя до кустов, Сайлар наткнулся на каменный дорожный указатель. Он был выполнен в виде лингама высотой в полтора человеческих роста, содержал всю ту же сакраментальную надпись и два направления: направо – президент США, налево – Ной Бэннет.
«А вариант «всё, сразу и побольше-побольше» здесь не предусмотрен?!»
Маньяк задумался надолго. С одной стороны, Бэннета он хотел так, что аж яйца сводило – мокрые сны впервые за чёрте сколько лет начали снится, а с другой… о, эта вечная тяжесть самоопределения: быть никем или стать кем-то.
Демиург с интересом наблюдал за терзаниями маньяка-оборотня, прислонившегося спиной к каменному лингаму и, в конце концов, сползшего по нём в траву.
Ожесточённые раздумья иногда оживлялись меланхоличными ударами затылком об камень.
«Как бы он совсем не убился, пока разберётся в себе. Ну, да ладно, чтоб ему убиться вопреки абсолютной регенерации – надо очень постараться… Эх, что тут думать?!!! Прыгать надо!!!»
– Да что тут думать: прыгать надо! – процитировал известный анекдот Сайлар и воздвигся на ноги.
Разнотравье поверху атаковали сумерки, а понизу – густой туман. Но ещё прежде, чем видимость сделалась нулевой – маньяк достиг очередной двери.
На ручке плавно покачивался строгий синий галстук. Мужчина издал низкое горловое рычание и рванулся на штурм очередного микромира.

***

Помещение, в котором он очутился, было выдержано в стиле «показная роскошь» как и то, которое он разгромил совместно с братьями Петрелли. Тяжёлые расшитые золотом шторы отрезали доступ дневному свету, а несколько бра освещали лишь небольшие клочки пространства вокруг себя. От чего темнота в углах казалась ещё более полной.
Все чувства Сайлара были обострены до предела – он мгновенно сориентировался, не отвлекаясь на игру света и тени, взял курс на единственное живое существо в комнате и поймал его телекинезом. Бэннет замер, не довязав бант на шее карамельного цвета плюшевом медведе.
Маньяк скрипнул зубами. С недавних пор об этих плюшевых уродцах ему лучше было не напоминать.
Агент двинулся, как только Сайлар достаточно потерял контроль, и снял с себя очки, как-то разом растеряв весь налёт официальности. Маньяк прикипел взглядом к узкой полоске бледной кожи в распахнутом вороте рубашки. А потом не выдержал и на смену нескромному взгляду пришли ещё более нескромные губы.
Он не помнил когда сменил облик на свой родной, но ведь это так естественно – только представить себе лицо Бэннета, если бы на него с глухим рыком и намерениями отнюдь не праведными набросился бы Нэйтан Петрелли! Точнее, Сайлар в его облике.
Да агент бы на пенсию отправился с непреклонностью материковой ракеты и психической травмой на всю оставшуюся жизнь.
Плюшевый медведь бесшумно шлёпнулся на ковёр за креслом. Бэннет едва заметно выгнулся, поддаваясь навстречу ласке.
Сайлар как раз впился в его ключицу, вознамерившись оставить отметину, когда ладонь мужчины чуть надавила на его затылок, фиксируя, и вкрадчивый голос у-меня-всё-продумано-Бэннета обжёг ухо:
– Хочешь меня? – ладонь лаская перебралась по шее на плечо и толкнула маньяка вниз, – Тогда давай, заставь меня это почувствовать.
Стоя на коленях у кресла, Сайлар обвил руками талию Ноя и вжался лицом ему в живот. Замер на мгновение, пережидая дурноту – кровь стучала в висках, собственное возбуждение сходу сделалось почти непереносимым.
«Даже если это очередной морок – пусть. Пусть только он продолжается!»
Маньяк осознавал, что даже по его значительно расхлябанным стандартам – у него крыша едет. Из-за него. Из-за манипулятора и интригана Бэннета. Самого особенного из всех особенных и не очень людей, пусть даже и без сверхспособностей.
Охота, самокопание, интриги, игры разума – Сайлара уже ничего не способно было отвлечь. Он должен был его получить.
Не обладая квалификацией матёрой проститутки, маньяк не рискнул проделать этот трюк зубами и освободил Бэннета от брюк и белья вручную. Мужчина был возбуждён ничуть не меньше самого маньяка.
Сайлар прикоснулся к нему сперва нерешительно, но вскоре осмелел настолько, что оставалось самому себе удивляться.
Бэннет протестующе вскрикнул и за волосы оторвал маньяка от себя.
«Да уж, это мне не черепа вскрывать, вроде консервных банок…» – в запале Сайлар перестарался и царапнул эрекцию кромкой зубов. Он бросил на Ноя покаянный взгляд снизу вверх, но тот, похоже не сердился – просто не хотел лишиться нижней головы по вине чудовища, специализирующегося… на верхних. Маньяк поддался вперёд и покаянно протянул языком по царапине – ничего страшного, всего-то капелька крови выступила в самом глубоком месте.
Он вспомнил как Бэннет брал его ртом в камере Пятого Уровня в тот их первый и пока единственный раз. И ему захотелось подарить мужчине то же упоительное ощущение, чтобы тот совсем голову потерял, извивался и стонал…
Обоюдное желание и старание не смогло заменить Сайлару опыт. С таким-то партнёром. Нет, эрекция не спадала, но и разрядка не приходила. Напряжение обоих сделалось мучительным. Но прежде чем он это понял, Бэннет вздёрнул его на ноги и заставил раздеться. Сам он был уже полностью обнажён – маньяк не обратил внимания, когда это рубашка и пиджак успели присоединится к плюшевой игрушке на ковре. Даже жаль. Он бы не отказался, оседлав бёдра Ноя и прижав его собой, отрывать маленькие пуговки одну за другой. Вдумчиво. Медленно. С особой жестокостью и цинизмом.
«Ну, в другой раз…» – мысленно пообещал себе Сайлар, тут же успокоившись. Он ничуть не сомневался, что он состоится – следующий раз.
Бэннет притянул его к себе, вынудив опереться о сидение коленями по сторонам бёдер мужчины. Сайлар потерял равновесие от неожиданности и неловко навалился на Ноя грудью, вжав его в спинку кресла. Но от этого ещё больше раскрылся – кажется, «подлый агент» только того и ждал. Его чуткие холёные пальцы переместились на внутреннюю сторону бёдер маньяка, скользнули выше. Огладили его в самых интимных местах и, наконец, проникли внутрь. Опираясь на плечи Бэннета, Сайлар отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть в серьёзные, но чуточку шальные глаза агента и, в следующий момент впиться в его губы жестким поцелуем. Вкладывая в него всю ярость, всю боль, которые накапливались с тех пор, как Бэннет дал понять, что не собирается перекраивать свою жизнь в соответствии с представлениями Сайлара о прекрасном.
Вскоре ко вкусу их губ примешалась солёная стальная нотка. Кровь.
– Кажется, благодаря моим зубкам на тебе сегодня живого места не останется. – интимным шёпотом поведал Сайлар «великое откровение» гневно порозовевшему ушку Ноя. А в доказательство сего беспримерного заявления – увлечённо грызанул партнёра за шею.
Бэннет облизнулся и, с милой улыбочкой, дёрнул мужчину за бёдра, рывком насаживая на себя. Сайлар шумно, с вибрирующим стоном выдохнул. Руки Бэннета направляли его движения и оставалось только покорится этому напору.
– Приласкай себя. – нетерпеливо скомандовал Ной, наращивая темп. Его тело, конечно, давно уже забыло о периоде юношеской порывистости, но долгое воздержание сделало это соитие запредельно восхитительным и он почувствовал приближение оргазма.
В темноте комнаты под самым потолком, никем из мужчин не замеченные – вращались друг против друга два маленьких, не больше мяча для пинг-понга, радужных шарика.
После кресла он перебрались на представительный белый диванчик и знатно его уделали спермой и кровью. Потом пришёл черёд ковра…
Сайлар старался не упустить ни одного вздоха, не оставить вниманием ни единый участок кожи, снова с ужасом понимая, что не может насытится. Что ему всего мало и мало. Бэннет первым подошёл к порогу своих физических возможностей и, после очередного оргазма, провалился в забытьё.
Маньяк поудобнее устроился в его объятиях, пригрелся на груди, словно матёрый котище и разве что не мурлыкая.
Его безудержно клонило в сон, но какая-то мысль, раздражающая в своей неотвязности – мешала последовать примеру агента.
И тут из соседней комнаты донёсся хриплый, полный невыразимой муки крик и сухие рыдания.

Продолжение в комментариях...

@темы: Фанфик

URL
Комментарии
2009-12-21 в 01:46 

heroes-challenge
***

Сайлар рывком сел и в панике глянул на Бэннета. Тот поморщился во сне и рука скользнула по бедру, словно отыскивая пистолет, но он так и не проснулся.
«Стало быть, Нэйтана нашли. Проклятье! Этот сучий Демиург мог бы и получше распорядится своими талантами… Хотя… Спасибо, что не прервал нас на самом интересном!»
Сайлар торопливо оделся, придал себе образ одного из местных служащих и кинулся на нижний этаж. Ему не составило труда узнать, каким путём намерены эвакуировать президента из опасной зоны. Позади кухни ресторана размещалась сложная сеть производственного цеха, с многочисленными кладовыми, служебными коридорами и, конечно же, отдельным выходом. Возле которого, конечно, ждал транспорт. Уютные такие броневички представительского класса.
В облике Нэйтана Петрелли, Сайлар без труда подобрался к президентскому эскорту – безупречная репутация сенатора и построенное на ней доверие – играло на руку амбициозному маньяку.
Он ужом проскользнул в лимузин и сел напротив президента. Что называется, пожмём друг другу руки на прощание и образец ДНК ему обеспечен. Но вместо вожделенного образца ошарашенный Сайлар получил шприц со слоновьей дозой транквилизатора под челюсть.
Если бы его зубки были способны к самостоятельному мышлению, то подумали бы, что день не задался с самого утра…
Бэннет чувствовал себя виноватым. Глупо, неоправданно, бессмысленно… Но всё равно виноватым.
Он тоже получил подарочек Демиурга и тоже побывал возле указателя в виде лингама посреди разнотравного поля. И выбрал Сайлара, вместо президента США. Редкая в его жизни роскошь – позволить сердцу (хотелось бы думать, что не члену) возобладать над разумом. И сделать то, что хочется, вместо того, что должно.
Он всегда старался сделать выбор при помощи холодного и трезвого разума. Так когда это он успел нагреться и опьянеть?!
Впрочем, частенько он в последствии жалел о принятых решениях – большинства проблем с семьёй можно было бы избежать, допустив в отношения больше душевного тепла, сердечности, чем трезвого расчёта.
Так неужели он и дальше станет всё портить?
«Нет бы найти кого попроще… И зачем я связался с самым чудовищным чудовищем современности? И мало того, что связался – мне это ещё и нравится» – думал Бэннет, разглядывая очередное дело рук неуёмного маньяка.
Нэйтан Петрелли.
«Жаль. По своему он был весьма неплох. Бедняжка Анжела…»
Но жалел он престарелую интриганку недолго – сновидица пришла к очередной гениальной идее: как вернуть себе, казалось бы, потерянного сына и давно желанное карманное чудовище одновременно.
«Ага. Вы его сначала поймайте.» – ехидно подумал Бэннет, отправляясь на нижний этаж в надежде перехватить там кого-нибудь из «своих».
Таковые нашлись и Ной сам, вот что обидно, подкинул Питеру идею по устранению Сайлара и шприц с транквилизатором, предусмотрительно прихваченный из «Корпуса №26» во время побега.
Даже чувствуя себя опытным гроссмейстером, выводящим ключевую фигуру в позицию шаха – Бэннет не мог избавится от вкуса пораженческой горечи. Потому что где-то в подсознании ему хотелось схватить Сайлара в охапку, увезти в высокий замок, запереть и никому не показывать.
Но вместо этого он позволил Питеру его уделать. Хорошо хоть удалось отобрать тело, пока не набежали все желающие жестоко его отпинать, вроде собственной дочурки.
Чувствуя себя не то комнатной собачкой, не то просто бессердечной скотиной, Бэннет принёс обеспамятевшего маньяка Анжеле.
«Так. Надо. Это. Будет. Правильно. Мой. Долг. Состоит. В. Принятии. Тяжёлых. Решений. И. Их. Последствий»
Самовнушение помогало мало. Но Анжела предложила сжечь тело Нэйтана, минуя стадию попытки регенерации с помощью переливания крови Клэр.
Бэннет, как единственный в комнате, имеющий опыт воскрешения подобным образом, хотел возразить, но вовремя одумался.
Если пойти по этому пути, то Сайлар, такой уязвимый сейчас, станет не нужен и огненное погребение достанется ему.
Агент глубоко вздохнул и помог надавить на Паркмана, чтобы тот – слабохарактерный легко управляемый телепат – промыл Сайлару мозги.
«Напрасно Анжела думает, что ей это что-то даст. Он же стал оборотнем. Он уже должен был привыкнуть носить чужие личины, не теряя свою.» – думал Бэннет, старательно сохраняя невозмутимое лицо, – «Рано или поздно он придёт в себя… И вернётся ко мне».

Конец.

URL
   

Heroes Challenge

главная