Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:27 

День четвертый - фик

heroes-challenge
Название: Зависимость
Пейринг: Нейтан/Питер
Рейтинг: PG
Жанр: ангст
Содержание: Питер отдельно, Нейтан отдельно. Страдания и иные сопутствующие прелести. В весьма шизоидной форме.
Предупреждения: AU если только
Тема: №60 - Петреллицест, беспросветный ангст.
Отказ от прав: все права принадлежат их законному обладателю


Запреты.. Запреты. Их всегда было много. Нельзя, нельзя, и всё это — ради пользы. Ради твоей же мифической пользы.
Что толку иметь крылья, если не можешь позволить себе летать, когда захочешь? Этот вопрос давно беспокоил Нейтана. Но, как и любой риторический, оставался без ответа.
Трудно находиться в тени, когда больше всего хочется выйти в свет. Трудно совладать со своими желаниями, когда они находятся на грани возможного и запретного. Ещё труднее жить без надежды на то, что когда-нибудь всё изменится.
Обыкновенное существование в рамках дозволенного эволюцией человека, слегка усовершенствованное цивилизацией и её возрастающими требованиями к индивидуумам: в меру счастливое детство с усвоением общественных норм и правил; в меру буйная юность с прямолинейным посылом этих самых правил куда подальше; внезапное взросление, когда выбор не терпит отлагательств, а необходимость изменений слишком велика; послушное служение тому, что ты как бы выбрал, хотя и понятия не имеешь, когда успел это сделать и каким образом ухитрился предпочесть то, к чему совершенно равнодушен; случайный поиск и не менее случайный джекпот в виде красавицы-жены, готовой сопровождать тебя в любые, самые деловые поездки, лишь бы не упустить свой золотой билет. А то, что дальше — уже прямое следствие того, что случилось. Дети — желанные и не очень, или просто-напросто случайные, связи и ссоры, примирения с обилием неискренних слёз и горячих убеждений — которые, впрочем, не более чем привычка. Попытка сохранить свои скелеты в своём же шкафу тем отчаяннее, чем более велико желание сбежать. Как легко сбежать обычному человеку. Кто сказал, что хранить секрет, пусть даже самый незначительный, просто?
Нейтан часто обращался к себе с подобным вопросом. Каждый раз, когда уставал от своей каждодневной работы, каждодневного брака. Хотя он мало чем отличается от каторги. Когда больше всего ему хотелось оказаться рядом с теми, кто его понимает, от кого нет нужды прятаться. С тем, кто понимает..

Одиночество как панацея. Иногда она помогает, иногда отравляет ещё сильнее. Второе, конечно, чаще. Прогулки по крышам заканчиваются всё более предсказуемо: внизу ничего интересного, и присоединяться к этой серости нет ни малейшего желания. Ветер настолько слабый, что лишь слегка задевает полы плаща, что уж говорить о полётах..
Нейтан уверял его, что это незабываемое ощущение, хотя и только поначалу. Питер охотно этому верил. Человек привыкает ко всему, даже к сверхъестественным способностям. Сперва они — что-то эфемерное, отдельное, чужое, к чему так сложно привыкнуть. Потом, пока ты постепенно осознаёшь свою силу и приспосабливаешься к ней, она уже почти не пугает, а вызывает восторг и ввергает в эйфорию, а потом.. Потом становится столь же привычной частью твоей жизни, как и чистка зубов по утрам. Ты уже не разделяешь себя на две части: ту, которая тебе знакома, и ту, которой лучше бы и вовсе не было. Просто живёшь дальше, отыскав баланс между этими противоположностями, лишь иногда с раздражением оглядываясь на посторонних — совершенно обычных — людей. Если повезёт, вскоре это раздражение тебя оставит, уступив место чему-то вроде смирения. Если нет — станет постоянным спутником. Наверное, единственным постоянным в этой жизни.
Всё это было Питеру хорошо знакомо. Но если Нейтан прошёл этот цикл всего один раз, то Питер регулярно проходил его заново, приобретая новую способность. И скольких это требовало сил, как сложно порой было — известно только ему одному. Вскоре он перестал удивляться изменениям, происходящим в себе, покорно позволяя им вплетаться в свою обыденную жизнь. Или жизни — вплетаться в них.
В последнее время Питер всё реже замечал свою усталость, всё реже осознавал её. Она стала перманентной, и потому обращала на себя всё меньше внимания. Когда комикс о супергероях реализуется в тебе самом, для восторга не остаётся места. Как ни печально. А уж если супергерой вдобавок больше всего на свете хочет того, что является единственным табу — рано или поздно он будет с позором изгнан из общества поклонников.
Панацея одиночества иссякала, когда вечерами темнота укрывала город, который не хотел спать, приветливо моргая разноцветными глазами, согревая мягким светом, льющимся из многочисленных окон. Питер, оставаясь дома, пытался рисовать своё будущее. Вся квартира была заставлена красочными картинами, изображающими его в полном одиночестве. Вскоре будущее стало настоящим настолько, что обращение к нему больше не имело смысла.
А в телефонном разговоре прозвучит только «Да, у меня всё в порядке..» и категорически зашумится случайными помехами вымученное «Хочу, чтобы ты был рядом..».

Во время последних встреч — более редких, чем хотелось бы — Питер казался отчуждённым. Такое и раньше с ним бывало, но никогда — так явно. Это ранило сильнее, чем любое оскорбление. Нейтан искал причины и находил их в постоянно растущих способностях брата. Не раз он пытался вызвать Питера на разговор, но терпел неудачу. Трудно понять, что стало между ними самым невозможным: слова или взгляды.

Благодаря случайно подхваченной непонятно от кого способности Питер научился отличать сны от подлинных воспоминаний. И теперь по ночам, как кино, смотрел своё прошлое.
«Питер, хочешь полетать?»
«Конечно, хочу!»
«Тогда держись крепче, нас ждёт длинное и опасное путешествие!»
А Нейтан уверял, что ничего подобного не было. Питер ему, конечно же, верил. Да и как можно не доверять любимому старшему брату?
Сны становились всё красочнее, всё сильнее уводили назад, откуда совсем не хотелось возвращаться.
«Я боюсь, Нейтан..»
«Чего ты боишься? Ведь я же здесь»
Первая поездка на велосипеде, первый прыжок с парашютом (как забавно! Ради него Нейтан даже нацепил этот совершенно ненужный мешок), первый заплыв на три километра от берега.. Питер просыпался разбитый, сломленный. Хватал мобильный, нажимал на значок вызова, а потом неизменно сбрасывал. И весь день не брал трубку.

Сходя с ума от беспокойства, бросив все свои дела, Нейтан обрывал телефон Питера, только чтобы узнать, что с ним всё в порядке, что ничего не случилось. Такое повторялось из раза в раз. А потом, так и не дождавшись ответа, он срывался на поиски, неизменно находя брата в его квартире — осунувшегося, больного, похожего на наркомана во время ломки. Вне себя от радости заключал его в объятия, горячо шепча, что всё хорошо и обязательно будет ещё лучше; заставлял что-нибудь съесть или выпить, выгружал упаковки со всевозможными лекарствами; добивался невнятных объяснений, которые всё больше напоминали катарсис — казалось, что от них Питеру только хуже; успокаивал как мог и так, как это было нужно им обоим, а затем возвращался к своим брошенным делам, готовый защищаться. Иногда он даже признавался сам себе, что ждёт очередного форс-мажора и даже надеется, что тот произойдёт, чтобы с полным оправданием своих действий бросить всё и вернуться к тому, что для него единственно важно.

После его визитов становилось только хуже. Отступавшее одиночество набрасывалось с новой силой, и на этот раз было безжалостно. Догнать? Позвать? Вернуть? Не имеет смысла. Он приходит сам — это не правило, но устоявшаяся закономерность. Звать можно бесконечно, он отзовётся только тогда, когда сам посчитает нужным. И за это можно его даже ненавидеть. Совсем немного — только чтобы уравновесить неподдающуюся контролю любовь.
Питеру нравилось это делать — так он ощущал себя более защищённым. Беспомощность, которую Нейтан привык видеть в нём — а если не видел, то начинал искать — уходила, уступая место иллюзии самодостаточности. Это было необходимо, чтобы подавлять свою зависимость, чтобы игнорировать её. Чтобы тренировать силу воли. Чем дальше, тем нужнее она будет. Нужно привыкать жить так, ни от кого не ожидая помощи и надеясь только на себя. «Я же супергерой», - думал Питер и вымученно улыбался своим никчёмным попыткам. Признать проблему — значит сделать шаг на пути к её решению.

Иногда Нейтан практически срывался среди дня, охваченный дурным предчувствием. Раньше он не замечал за собой подобного. Чем большее количество времени он не видел и не слышал Питера, тем сильнее становилась его тревога. Сумасшествие возрастало в геометрической прогрессии. Воображение умело рисовало ужасающие картины, фантазия с радостью способствовала украшению их самыми изощрёнными деталями. Раздражение перерастало в злобу. Несколько раз Нейтан позволял себе накричать на подчинённых, за что потом долго оправдывался. И не столько перед ними, сколько перед собой. Самоконтроль — черта, которой он всегда гордился. Без него политическая карьера — по крайней мере, успешная и развивающаяся именно в нужном направлении — невозможна. А значит при любой ситуации и в любом случае необходимо сохранять хладнокровие и трезвость рассудка.

«Питер, только держись крепче! Иначе я буду волноваться и больше никогда не возьму тебя с собой!»
Карусель из цветов и оттенков кружилась перед глазами. Было хорошо и страшно одновременно. Опора под ногами — да кому она нужна? Родное тепло рядом — достаточно, чтобы не слишком быстро падать вверх.
Питер просыпался, с головой завернувшись в одеяло и всё равно дрожа от холода. Эти воспоминания доводили его до безумия своей отчётливой правдоподобностью, своей ощутимостью. Только что он держал Нейтана за руку — и вот уже погружается в ледяную липкую реальность, барахтаясь в ней, как рыба на песке. Это тяжелее, чем он думал.

Стандартное линейное течение времени среднестатического гомосапиенса: работа — дом — работа. Иногда — со случайными и не очень вкраплениями в виде встреч со старыми приятелями, совместного времяпрепровождения с женой и детьми, которое закончится если не ссорой, то холодным молчанием с обеих (или всех трёх) сторон. В жизни политика все эти вещи приобретают особое значение. Нельзя сходить пообедать с женой, чтобы не встретить знакомого конгрессмена, или бывшего соперника, или какого-нибудь влиятельного журналиста. На Верхнем Ист-Сайде все крутятся в одном колесе. Верхний Ист-Сайд — это вообще отдельный круг Ада. Сойти с него можно или нищим, или мёртвым.
Всё чаще Нейтан ловил себя на желании поскорее всё закончить и уйти. Сбежать в тихий и неприметный район, который его младший брат выбрал местом своего обитания. Тихий неприметный район, находящийся на другом конце города. Сорок минут на машине без пробок. Почти два часа пешком. Однажды Нейтан совершил столь непривычное для себя путешествие. Когда, разгорячённый стычкой с влиятельным ведущим новостей, который накинулся на него со своими ехидными вопросами, практически вылетел из здания и, плюнув на водителя, а также на дороги, а также на всех самодовольных выродков, вместе взятых (то есть — практически на весь Нью-Йорк), решил прогуляться и проветрить мозги. Можно было, зайдя в ближайший переулок, взлететь и остаток пути проделать не совсем обычным для среднестатического гомосапиенса способом, но в тот день Нейтан оставил всё, что было на поверхности. Не то чтобы он не сознавал, куда идёт, но внезапно возникший знакомый парадный вход на время заставил его лишиться дара речи. А затем так же быстро опомниться, взлететь по ступеням, постучаться в дверь, ворваться внутрь, крепко обнять, прижать к себе, и целовать, целовать до потери пульса. До потери сознания, что было более чем возможно. Настоящие полёты не могли сравниться с этими. Без оглядки, без сомнений.. Заниматься любовью — это, оказывается, вот так. Прижимать к себе, содрогаясь от воспоминания о потерянном времени; дышать так спокойно, как никогда раньше. Это, оказывается, возможно.

«Эй, Питер! Лови мяч, простофиля!»
«Сам такой!»
Звонкий, счастливый детский смех и присоединившийся к нему более взрослый, с хрипотцой.
Живое, подвижное воспоминание. Одно из многих, которые выходили на поверхность только сейчас. До чего коротка память — страшно представить, сколько важного и жизненно необходимого исчезает из неё, или же забивается так глубоко, что и не добраться.
А то, что было до этого воспоминания, наверняка сон. Очень реальный — ведь такое бывает. Очень нужный, почти до боли.
Нейтан был рядом. Это самое главное.

Питер почти перестал выходить из дома. Сейчас он как никогда был похож на измождённого, совершенно больного человека. Нейтан не представлял, что делать. Врачи, которых он приводил, хором твердили о полном отсутствии всяческих симптомов. Сговорились они, что ли? Не мог же Питер так искусно его обманывать? Как бы то ни было, нельзя оставлять его одного.
Нейтан был счастлив наконец-то найти достаточно весомое оправдание, сохраняющее его репутацию и одновременно позволяющее получить желаемое. О подобной удаче он и мечтать не смел.

Питер его не осуждает. Несмотря на характерный для его возраста эгоизм, он нисколько не злится на Нейтана. Более того — он не хочет, чтобы старший брат чувствовал себя виноватым из-за того, что с ним происходит. Ведь это только его проблема. Его зависимость. Иногда жаль, что наркотик не может зависеть от тебя так же сильно, как и ты от него.
«Мы с тобой оба наркоманы, Питер». Эту фразу Нейтан сказал ему в один из этих, вырванных у времени вечеров. Долго ли он думал над ней, или она сама сорвалась с его губ, это не имело значения. Важно то, что Питер достаточно хорошо знает Нейтана, чтобы уловить двусмысленность этой фразы и предположить наличие множества вариантов её истинного значения.
Хотел бы Питер вести себя двусмысленно. Хотел бы он быть непредсказуемым. Хотел бы на мгновение почувствовать превосходство или его подобие. Ведь это совсем не сложно — оттолкнуть, сделать вид, что тебе всё равно. Но Питер недостаточно хороший актёр, а Нейтан слишком опытный зритель.

Всё шло именно так, как должно было идти. Нейтан был практически в этом уверен. Ни подозрительные взгляды жены, ни язвительные выпады коллег его больше не волновали. Неважно, что рано или поздно всё это ему здорово аукнется, что отнекиваться не имеет смысла. Каждый вечер тишины, покоя и уюта стоит миллиардов. Долларов и чужих потраченных нервных клеток.
Вот только Питеру не становится лучше..

Наконец-то. Хоть одна ночь без сновидений, без иллюзий прошлого. Чистый белый лист. Питер проснулся с новыми силами. Он понимал, что, пускай и медленно, но оправляется. Он быстро учится, быстро приспосабливается. Очень скоро он сможет отпустить всё, что его держит. Или.. передать.
«Это как призрачный недуг, Нейт. Он должен перейти к кому-то ещё» - едва заметная усмешка, ведь упоминание об одной из фишек телевизионного сериала сейчас более чем не к месту.
«Пропалился, дружок». - Нейт широко ухмыляется.
«Я знаю. Давно уже»

Всё, всё оставить позади и бежать.. Бежать, пока хватает сил. Бежать от всего, что так фальшиво. Найти единственное место, в которое всегда хочется вернуться, толкнуть дверь, обнять, забыть обо всём. Не заметить холод рук и глаз — с этим можно разобраться потом. Почувствовать себя неуютно — впервые за всё время, проведённое здесь. Поспешить уйти, чтобы не разрушить созданное, а потом вернуться, вспомнив об отсутствии предрассудков и о собственной прямолинейности, которая всегда спасала. Возвращаться снова и снова, и хотеть этого.
И не находить желаемого. Только..

«Давай полетаем, Нейтан?»
«Хорошо». - Удивление.
Край крыши. Внизу ничего интересного. Ветер слишком слабый, он едва перебирает растрёпанные волосы. Улыбка — немного кривая, затрагивающая лишь одну половину лица. И другая — осторожная.
Счастливый детский смех звенит в ушах, смешиваясь с гулом разбушевавшегося ветра. Почти свобода.
«Только не отпускай меня, Нейт!»
«Не отпущу».
Сумасшедший свист, словно вот-вот начнётся ураган. Голоса удаляются, становятся тише, пока не превращаются в далёкое эхо.
«А теперь можешь отпускать».
Земля кажется твёрже, чем сверху. Питер вдыхает предгрозовую свежесть полной грудью. Наконец-то. Свобода..

@темы: Фанфик

URL
Комментарии
2009-12-07 в 00:40 

слабоумие и отвага
HOLY.SHIT.
:heart:

2009-12-07 в 08:22 

Аурум
Что делать, куда бежать, когда раздеваться? (с)
omg. просто omg.
вышибло воздух просто из легких.
спасибо.

2010-11-20 в 02:02 

вы тут котиками любуйтесь, а я скоро вернусь через пять часов.
боже, это прекрасно. настолько, что дышишь через раз.
спасибо.:buddy:

Всё, всё оставить позади и бежать.. Бежать, пока хватает сил. И не находить желаемого. Только..
:heart:

2012-02-06 в 00:50 

Странник, в вечном поиске
And what would you say if I called on you now? And said that I can't hold on. There's no easy way, it gets harder each day, Please love me or I'll be gone, I'll be gone...
Это настоящее.

Прижимать к себе, содрогаясь от воспоминания о потерянном времени; дышать так спокойно, как никогда раньше. Это, оказывается, возможно.

ничего подобного раньше не читала, спасибо_)
:heart:

   

Heroes Challenge

главная