16:20 

День третий - фик

heroes-challenge
Название: Люди как боги
Пейринг: Беннет/Сайлар
Рейтинг: NC-17
Жанр: драма
Содержание: Беннет и Сайлар, напарники и не только.
Предупреждения: очень лёгкий БДСМ, намёки на религиозные темы
Тема: 46. Бэннет/Сайлар NC-17.
Отказ от прав: cтандартный



И сказал Бог Ною: конец всякой плоти пришел пред лице мое;

Ибо земля наполнилась от них злодеяниями.

И вот, Я истреблю их с земли.

Первая книга Моисеева. Бытие. Глава 6.13.



Истребилось всякое существо, которое было на поверхности земли;

от человека до скота, и гадов, и птиц небесных, всё истребилось с земли:

остался только Ной и что было с ним в ковчеге.

Первая книга Моисеева. Бытие. Глава 7.23.



Вот племена сынов Ноевых, по родословию их, в народах их.

От них распространились народы на земле после потопа.

Первая книга Моисеева. Бытие. Глава 10.32.






С той поры, как Беннет увидел будущее, ему нет покоя. С той поры, как младший Петрелли показал ему запись на своём телефоне – низкокачественную, серую, с прыгающим изображением.

Почти порнографическую запись.

Беннету очень хотелось бы думать, что увиденное им – какой-то непонятный монтаж, подстава; Беннету хотелось бы забыть увиденное. Но такое не забывается.

«Мы должны уничтожить Сайлара», - говорит Питер. Он серьёзен и собран – Беннет никогда не видел его таким. Беннет привык к другому Питеру – живому и весёлому, вечно находящемуся в образе «младшего брата». Видимо, случилось что-то, что заставило Питера повзрослеть.

«Может быть, не стоит трогать зверя, пока он в норе?» - осторожно спрашивает Беннет; это не то чтобы его настоящее мнение, просто ему не хочется в очередной раз связываться с монстром. Нет, Ной не готов простить Сайлару то, чему он подверг его дочь Клэр, - скорее, Беннет боится, как бы случившееся не повторилось.

«… и тогда он уничтожит весь мир», - буднично говорит Питер.

За то время, что Беннет работает в Компании, его много раз пугали гибелью мира; слова эти звучат слишком не по-настоящему, чтобы им верить. Как во сне, Беннет слушает сбивчивый рассказ Питера: про Сайлара – домоседа и любящего отца, такого, каким он станет в будущем; про Сайлара-Гэбриэла, забывшего свой гнев и свою ярость; про Гэбриэла – спрятавшегося ото всех и посвятившего себя воспитанию сына. И про ядерный взрыв, который сотрёт их мир с лица Земли.

И виной гибели мира будет скромный часовщик Гэбриэл Грэй.

Питер был в будущем. Он видел. У Беннета нет причин сомневаться.

«Может быть, оставить зверя спать в его норе? – снова повторяет Беннет; ему так нравится эта фраза, она кажется ему красивой. – Оставить Сайлара в покое хотя бы в будущем? Если, как ты говоришь мне, он станет примерным семьянином? Может быть, нам стоит остановиться и не сеять ненависть? Этот взрыв, как я понял, произошёл не вполне по его вине?»

Выражение лица Питера меняется; как будто у него есть ещё какой-то козырь в пользу своих доводов; он смотрит Ною прямо в глаза и достаёт из кармана мобильный телефон, оснащённый стандартной видеокамерой.

«Я заснял кое-что специально для тебя, Беннет – там, в будущем. Я покажу тебе, за что ты должен его ненавидеть».

Короткая сумбурная запись, сделанная на камеру в телефоне младшего Петрелли.

«Вот эти съёмки – они за несколько лет собственно до взрыва. Вот кто родит Сайлару сына, смотри».

Беннет склоняется над экраном телефона; от того, что он видит, мелкие волоски встают дыбом на его руках и спине.

Он видит свою дочь Клэр – обнажённую, лежащую на спине, улыбающуюся; она улыбается высокому мужчине, который приближается к ней, срезанный узкой рамкой кадра; мужчина садится на постель и тогда Беннет видит, что мужчина этот – Сайлар.

Беннет сжимает зубы и поправляет запотевшие очки; мужчина на экране очки снимает; «почему? - удивляется Беннет, - если он хочет вновь попытаться убить её…»

Это удивление – одинокое пёрышко, плавающее на тёмной глади Беннетовской ярости; в этот момент он даже забывает о том, что его дочь бессмертна.

Сайлар приподнимается на локтях над лежащей навзничь Клэр, и целует её запрокинутое лицо, касается губами ресниц; она смотрит на Сайлара с такой любовью, что Беннету хочется зажмуриться.

Беннет смотрит, как взрослая Клэр, лежащая навзничь, зажмуривается, и тогда Сайлар начинает двигаться над ней – вперёд и назад.

Изображение скачет и перемещается по экрану - видимо, у Питера тряслись руки, - а потом и вовсе обрывается. Руки у Питера слегка дрожат и сейчас; он явно чувствует себя неловко оттого, что должен показывать эту запись Беннету.

Беннет снимает очки и кладёт их рядом с собой на стол. «А где был я в это время?» - спрашивает Беннет.

«…там, в будущем?» - хочет добавить он, но язык как будто прилипает к нёбу. Беннет понимает, что он не хочет знать больше ничего о таком будущем; о будущем, в котором его - может так случиться, - уже и нет в живых.

Тем более, что это будущее ещё можно изменить.

«Не знаю, - отвечает Питер, - но по всему было видно, что Сайлар воспитывает ребёнка один».



Всё верно, всё правильно. Всё просчитано математически точно. Дочь Ноя и монстр – они вечны. Они как будто и не люди вовсе – они останутся жить даже тогда, когда все люди умрут.

Они останутся жить даже после ядерной войны. У них впереди – вечность.

Они почти что боги.

Беннету становится страшно от этой мысли.

Люди как боги.

Волнистые, жёсткие, как проволока, волосы щекочут Ною лицо – его жена Сандра тихо похрапывает в постели рядом с ним. Беннет отворачивается и смотрит в темноту. Тени деревьев на стене сплетаются в причудливый узор – мистический шрифт, буквы и слова, тайнопись. Когда-то, в далёком детстве, маленький Ной Беннет думал, что разгадает тайный смысл этих узоров. Разгадает – тогда, когда вырастет.

Когда Ной Беннет был маленьким, он думал, что он – особенный. Он хотел чувствовать свою значительность, и отличаться от окружающей его серой массы, и хоть как-то быть причастным к оглушающему величию мира. Ему казалось, что-то удивительное непременно случится с ним, когда он вырастет.

Ничего удивительного с ним не случилось, если не считать работу в Компании; но Ной Беннет по-прежнему лелеет внутри себя ощущение собственной особенности.

Он тот, кто может решать за других. Он тот, кто имеет право судить.

Ночью реальность стирается – и в мир, неслышно ступая, входят тени. Иногда Беннет думает, что только ночью он может увидеть реальную сущность вещей – когда ничто не отвлекает от сути.

Как в детстве, Ной Беннет вглядывается в темноту – но видит там из ночи в ночь одну картину.

Даже если он закроет глаза – картина не исчезнет. Лишённая ярких красок, почти бесцветная, отпечатанная на тыльной стороне век запись – его дочь и Сайлар. Сайлар облокачивается на локти и двигается, двигается, а Клэр стонет; потом запись обрывается, потому что Питеру кажется неловким дальше снимать свою племянницу в такой ситуации.

Запись обрывается, но гибкая спина монстра стоит у Беннета перед глазами; с каждым движением он прогибается по-кошачьи и снова обрушивается всем телом вниз, как будто вбивая раскалённые гвозди в измученную желанием плоть Беннета.

Беннет обхватывает свой член ладонью и начинает двигать рукой – осторожно и медленно, так, чтобы не проснулась жена. Его разум старательно подавляет скачущие испуганно мысли: «она твоя дочь», «ты не должен делать этого»…

Сейчас Беннет думает не о дочери.

Ритмично двигающийся, неутомимый, беспощадный монстр занимает все его мысли.

Этот монстр возбуждает его.



Беннет машинально размешивает сахар в кружке – кофе без кофеина, лишние нервы на работе ни к чему. Беннет пытается забыть случившееся ночью. Он насвистывает какую-то липучую мелодию, и смотрит в потолок поверх очков, и старается думать о деле.

Сегодня. Ночью. Они. Привезли. Сайлара. Сюда.

Сайлара.

Монстра.

Гэбриэла Грэя – сказали ему.

Это имя кажется Беннету чужим, и он повторяет его про себя на разные лады – имя безвестного серого архангела, того, что рядом с Богом.

Беннету кажется, что он сходит с ума.

Он шагает по длинным коридорам – привычный путь на пятый уровень. Он приходит, чтобы посмотреть. Монстр лежит лицом вверх на больничной кушетке, его запястья и щиколотки закреплены намертво в широких браслетах – чтобы не сбежал; в приоткрытый рот вставлена прозрачная трубка.

Монстр беззащитен и прекрасен, и когда Беннет смотрит на него, тёплый ком сжимается внизу его живота. Монстру очень не хватает серых крыльев – огромных, таких, чтобы свешивались пыльными перьями по обе стороны узкой кушетки.

Беннет засовывает в карманы пиджака внезапно вспотевшие руки; на самом деле ему хочется прижать ладони к груди, и провести ими медленно вниз, представляя, что это руки мускулистого монстра; Беннету снова хочется уединиться и сделать то, что он проделывает с собой уже не первую ночь; его оргазмы всё злее, всё ярче, всё невыносимее.

Монстр теперь занимает слишком много места в распалённом мозгу Беннета.

Беннет хотел бы убить монстра – но тот не может умереть. И монстр куда как более особенный, чем Беннет – даже поверженный, даже без крыльев, даже полуживой.

Переспать с Сайларом – всё равно что переспать с богом. Прикоснуться к тёплому мускулистому телу, жёсткому, бессмертному, наполненному изнутри неведомой силой - это всё равно, что прикоснуться к вечности.



Беннет умывается ледяной водой из-под крана, и долго смотрит в зеркало, как будто не узнавая себя, и вытирает руки мохнатым белым полотенцем – машинально, но тщательно. Потом он дрочит над ванной, вспоминая прозрачную трубку во рту у монстра и его узкие бёдра в серых больничных штанах. Беннет воображает себя в той комнате, где крупное тело монстра, обездвиженное, покоится на больничной кушетке. Беннет представляет себя, опускающегося на монстра сверху, закрывающего его целиком - монстр и Беннет почти одинакового роста. Мысленно Беннет отодвигает вниз резинку на хлопчатобумажных больничных штанах, и прижимается к распятому телу тесно, до боли; вжимается в него, становится единым целым с бессмертным монстром.

Этого уже достаточно, Беннет тихо стонет и кончает – согнувшись пополам, уткнувшись лбом в холодный кафель. Беннет хочет убить монстра хотя бы внутри себя – чтобы тот перестал рвать его тело стальными крючьями страсти.



Беннет смотрит на Анжелу. Её лицо он изучил до малейшей чёрточки за долгие годы совместной работы; наверно, он знает его даже лучше, чем лицо собственной жены.

Анжела хочет, чтобы он отправился ловить сбежавших преступников – таких же особенных, как сама Анжела. Всё это очень некстати сейчас – у Ноя даже нет напарника, о местонахождении гаитянина не знает никто.

Должен быть какой-то подвох – Анжела говорит так уверенно и вкрадчиво, что подвох непременно должен быть.

«Одному мне не справиться. Ты же знаешь правила – один из нас, один из них».

«Не волнуйся, - улыбается Анжела, - у меня есть подходящая кандидатура».

Она ведёт его по коридорам, и в животе Беннета вновь сжимается горячий комок – они всё ближе к той комнате, где находится монстр. Как будто Анжела разгадала тайну Беннета, подсмотрела за ним в ванной; как будто уличила его в непотребном, как строгая мать.

Кушетка, на которой лежал Сайлар, сейчас пуста, и несколько секунд внутри Ноя Беннета борются два человека – один вздыхает с облегчением, а другой испытывает нечто вроде разочарования.

«Ной, - говорит Анжела мягко, - хочу представить тебе твоего нового напарника».

Анжела указывает ему на высокого мужчину, стоящего спиной к вошедшим, моющего руки над эмалированной раковиной в углу комнаты.

Беннет не верит своим глазам, и моргает под очками часто-часто, - а мужчина в майке и серых штанах на резинке уже оборачивается к нему от грязной раковины, над которой он мыл руки. Края раковины заляпаны кровью, свежая кровь алыми потёками; это кровь с ладоней Сайлара.

На какое-то мгновение Беннету кажется, что он увидит раны от гвоздей на ладонях монстра – но происхождение крови иное. Сайлар улыбается – настороженно, но приветливо.

К горлу Беннета подкатывает тошнота.

«Ты думаешь, я буду работать с этим монстром? После того, что он сделал с Клэр?»

Я не могу с ним работать. Из-за того, что он сделает с Клэр.

Сайлар смотрит на него слегка виновато – и Беннету кажется на мгновение, что Сайлар тоже видел своё будущее.

«Животное! Ты её чуть не убил!»

«Она не может умереть. Вы её совсем не знаете».

Анжела мягко кладёт руку на плечо Беннета – кошачья грация, пластика хищницы. Какая странная игра, а Ной совсем не знает её правил.

«Мы выпустили десятки преступников на волю, никто не сможет с ними справиться», - говорит Анжела.

Я должен справиться. Я особенный.

«И ты решила отправить одного психа ловить других?»

«Он идеальный напарник, и вы сработаетесь».

«Он убийца!»

«Значит, у вас с Гэбриэлом намного больше общего, чем кажется».

Сайлар слушает их разговор спокойно, его лицо – почти что маска, он ждёт терпеливо, как будто Беннет – ребёнок, которого можно уговорить. Анжела разговаривает с Беннетом так, как будто Гэбриэл – ребёнок, как будто Сайлар не до конца понимает смысл её слов.

«От него все отказались, ему лишь нужен наставник, а ты идеальная кандидатура».

«А если и я откажусь?»

«Заставить силой я тебя не могу, но Гэбриэла в любом случае отправлю».

Теперь Анжела подходит ближе к Сайлару, и теперь её рука ложится на плечо монстра – обнажённое мускулистое плечо, после того, как лежала на плече Беннета.

Гэбриэл Грэй смотрит на Анжелу почти с любовью, и смысл происходящего непонятен Беннету.

Сайлар ведёт себя как послушное дитя. Во всём этом должен быть какой-то высший смысл.

«Тебе решать, будешь ли ты с ним рядом», - говорит Анжела. Она верит в монстра; она верит монстру; монстр тоже верит ей.

Вот только Беннет не доверяет Анжеле.



«Ты и вправду моя мать?»

Беннет прячется в тени у двери, он вошёл в комнату минуту назад, и увиденное наполнило смыслом ту игру, в которой ему предложили участвовать.

Сайлар, в костюме и галстуке, аккуратно причёсанный, ласковый, послушный… Гэбриэл Грэй. Вот таким он может быть. Вот таким его может полюбить Клэр.

Вот таким его мог бы полюбить Беннет.

Он думает, что Анжела – его мать.

«Ты же всегда знал, что твои родители - не часовщик и женщина, собирающая снежные шарики».

«Похоже, что так. Я убийца».

«Ты не виноват, Гэбриэл. В тебе способности, которыми ты не управляешь, поэтому ты стал таким».

Беннет видит, с какой нежностью Сайлар смотрит на Анжелу, и ему становится страшно. Анжела тоже смотрит на монстра с нежностью; но её чувства ненастоящи, Беннет это знает; его буквально выворачивает наизнанку от того взгляда, которым Гэбриэл смотрит на свою фальшивую мать.

Посмотри ей в глаза. Если ты можешь, если ты чувствуешь, если ты всё так хорошо знаешь и понимаешь про нас, смертных – почему ты не видишь её ложь?

Гэбриэл хочет быть обманутым. Монстр хочет стать жертвой, и от того, как покорно он подставляется, как подчиняется чужой воле, Беннету ещё хуже. Он больше не может стоять в тени, там, откуда он подслушивал этот разговор, - он шагает на свет, и старается быть невозмутимым, и отводит взгляд, встретившись с взглядом сдержанного высокого мужчины в идеально сидящем дорогом пиджаке.

Кажется, он почти видит пыльные серые крылья за спиной у Гэбриэла.



Монстр чисто выбрит, и его тёмные волосы аккуратно зачёсаны вверх. Монстр особенный, и при одной мысли об этом Ною Беннету становится нехорошо. Он перерезал бы глотку монстру, и напился его крови – чтобы стать хоть в чём-то таким же, как он. Он тоже хочет быть почти что богом.

Ной Беннет опускает глаза и заставляет себя вспомнить о своей исключительности.

Он машинально прячет в карман ключ зажигания, и хлопает дверцей своей шикарной тачки, и почти что сталкивается с Сайларом, - тот не спешит, но всё равно на шаг впереди Беннета.

«Ты же понял, что она нас использует? - как бы ненароком спрашивает Беннет, не глядя на монстра. - Для неё всё это игра».

«Не говори плохо о моей матери, - предупреждает монстр, - ты не имеешь на это права».

Когда он произносит «моей матери», взгляд его теплеет, и мышцы лица расслабляются, ломая жёсткий рисунок губ. Монстр улыбается.

Беннету очень хочется сказать ему правду, и посмотреть, какое у монстра будет лицо. Беннету хочется разрушить тот туманный радужный мир, который был создан для Сайлара – и ради всеобщего будущего.

У бога не может быть матери, он обречён на одиночество, его участь – скитаться среди миров, не касаясь живого, всегда наедине со своими мыслями, наедине с вечностью, страдая от пустоты, давясь своим бессмертием.

Ной Беннет не уверен, что монстр до конца осознаёт это.

Его одиночество, его иллюзии, его желание быть хоть с кем-то вместе – чтобы больше не быть одному.

Сейчас Сайлар не один – он напарник Беннета.

Беннету страшно от этой близости, но она возбуждает его; он с удовольствием напомнил бы Сайлару, как страшна его особенность; он с удовольствием бы вытолкнул Сайлара из своей жизни, но он не может.

«Люди как боги, - вертится в голове у Беннета, - мы создаём иллюзии, мы рушим миры, мы убиваем словом».

Сказать Сайлару, что всё, что греет его сейчас - ненастоящее; не более реальное, чем замок из песка, построенный темноволосым мальчиком у самой кромки воды; не более пригодное для жизни, чем шаткий домик из разноцветных кубиков, сложенный пухленькими ручками маленькой светловолосой девочки.

Беннет молчит. Он не имеет права.

Отчасти ему даже жаль монстра.

«И как поступим?» - спрашивает Беннет равнодушно; они пришли сюда, чтобы освободить заложников из лап бандитов, но для этого им нужно для начала отодвинуть в сторону тупых и бесполезных вояк, охраняющих здание по периметру; все бандиты особенные, и у Беннета подрагивают кончики пальцев при мысли о том, что может произойти.

Я сильнее. Я имею власть над ними. Я могу решать и судить. Я более особенный, чем они.

Сайлар ухмыляется; он готов поспорить с Ноем Беннетом.

«Как я поступлю. Я здесь решаю, понятно?»

Беннета передёргивает от спокойной уверенности Сайлара, от его самонадеянности, от его голоса – низкого, хрипловатого, почти лишённого эмоций.

«Но я же твой напарник».

«Ты мне не напарник. Просто иди рядом и помалкивай».

Беннету хочется с размаху вмазать кулаком по гладковыбритому лицу Сайлара (он почти уверен, что к вечеру это лицо снова покроет тёмная щетина); Беннету хочется прижать Сайлара к стенке, и вдавиться в него всем телом, отчаянно, до боли, прикрыв глаза, вдыхая его запах (Беннет почти уверен, что Сайлар не станет сопротивляться).

Ной Беннет молча идёт вслед за монстром – самонадеянность Сайлара на какое-то время парализует его.

«Ну, и кто здесь за главного?» - Сайлар решительно шагает вперёд, к людям в военной форме; лицо его бесстрастно.

«Ты что делаешь?» - шипит Беннет, пытаясь ухватить Сайлара за рукав. Беннет чуть-чуть опоздал; лицо монстра как маска, он стоит и спокойно ждёт ответа.

Я здесь главный.

Что-то ломается в осанке невысокого сердитого военного, когда он встречается взглядом с монстром; он как будто становится ещё меньше ростом; только что не улыбается, только что честь не отдаёт. «Здравствуйте, я лейтенант Хэнсен».

Монстр говорит отрывисто и хрипло, как будто отдаёт приказы; он ведёт себя так, как будто всё происходящее – его ежедневная работа. «Почему кордон не отодвинули? Вам репортёров мало? Хотите, чтобы подстрелили зевак из числа случайных прохожих?»

Хэнсен вытягивается в струнку – чтобы быть выше, чтобы не казаться таким маленьким рядом с громоздким Сайларом. «Вы слышали? Отодвиньте кордон, все за дело!»

Сайлар улыбается – еле заметно, уголками губ. «Да, и принесите кофе. Без кофеина. Ты же без кофеина пьёшь?»

Последняя фраза обращена к Беннету; Беннет вздрагивает и кивает.

Монстр заботится о нём; монстр, очевидно, ожидает ответной заботы. Банальной и обязательной – заботы напарника о напарнике.

Очевидно, что это зачем-то нужно монстру – хотя он вполне может жить один и не надеяться ни на кого - его бессмертие это позволяет.

Ной ловит себя на том, что продолжает разглядывать Сайлара. У этого высокого, сильного, уверенного в себе человека в дорогом костюме нет ничего общего с тем распятым на кушетке небритым мальчиком, на которого дрочил Беннет; - и в нём нет ничего общего с мягкотелым, интеллигентного вида мужчиной, который снимает и кладёт на тумбочку очки в толстой оправе, прежде чем лечь сверху на его дочь.

Он хочет их всех троих – Гэбриэла, Сайлара, монстра. Всё это вместе именуется «бог» - Беннет ещё помнит, что бог триедин.

Больше всех Беннет хочет того бессмертного бога, которым является его напарник.

Беннет облизывает пересохшие губы и пытается дышать ровнее.



Теперь Беннет, наконец, может отдышаться. Теперь Беннет, наконец, может вздохнуть спокойно и трезво оценить всё происшедшее. Благодаря Сайлару. Только потому, что монстр был рядом с Беннетом. Всё хорошо, Ной.

Он не может выкинуть из головы ещё один кадр – Гэбриэл Грэй, высокий, спокойный, в дорогом и стильном костюме, моет руки над раковиной. На этот раз – над аккуратной керамической, чистенькой, голубоватой, с ровными красивыми краями.

Алое на нежно-голубом. Беннету было бы проще думать, что это кровоточат раны от гвоздей на ладонях Сайлара, но любая рана на теле монстра затянется мгновенно.

«И на что ты надеешься? – спрашивает Беннет. – Хочешь заслужить любовь Анжелы? Надеешься… думаешь, ты можешь получить семью? Ты…»

Ной осекается, и обрывает сам себя – если он не остановится сейчас, то может сказать слишком многое.

Ты думаешь, ты можешь получить мою Клэр?

«Да ладно, - говорит Сайлар примиряюще, - для меня семья – это самое святое. Может быть, я понял это слишком поздно – но я это понял».

Не смей произносить вслух то, о чём думаю я.

Беннет вспоминает сильные волосатые руки с узкими запястьями, пальцы, нежно прихватывающие розовые соски Клэр… лицо Клэр с полузакрытыми глазами, приоткрытый от удовольствия влажный рот.

Всё начнётся заново. Круг замкнётся и жизнь начнётся заново.

Люди как боги.


Если бы Гэбриэл Грэй не был Сайларом, если бы Сайлар не был монстром, Беннет бы сам посоветовал ему держаться Клэр.

Он бы сам отдал свою дочь в эти сильные крепкие руки, он бы отошёл в сторону, чтобы посмотреть, чем закончится долгое счастье двух бессмертных – он был бы почти уверен, что уже не застанет конца этой истории.

Но жизнь распорядилась иначе.

И Бэннет не хочет думать о тех временах, когда на земле останутся всего лишь два человека – сентиментальный монстр Сайлар и дочь Беннета Клэр.

Жёсткая, сильная, несгибаемая Клэр Беннет.

«Ты убийца, - говорит Ной, глядя в бесстрастный профиль Сайлара, - и всегда им останешься».

«Ну да, - говорит монстр, - да, конечно».

И улыбается – еле заметно, одними уголками губ.



Несмотря ни на что, Ной Беннет верит в свою исключительность.

Беннет верит в свою исключительность каждое утро, каждый день, - и когда умывается, собираясь на работу; и когда снова и снова дрочит над ванной, вспоминая чувственный рот Сайлара; и когда старается держаться от монстра хоть на каком-то расстоянии – не соприкоснуться случайно, не задеть его плечом; и когда Гэбриэл Грэй приходит к нему на помощь, заслоняя своей спиной от случайных пуль.

И когда Беннет приходит на помощь к Гэбриэлу Грэю.

«Мог бы не утруждать себя так, - говорит с усмешкой Сайлар, - я всё равно бессмертен».

Бог обращается к Беннету; он улыбается одними уголками мягких губ, и солнечные точки пляшут в тёмных, как перевёрнутое небо Вселенной, глазах.

«…но всё равно спасибо», - говорит Сайлар.

«Всё равно, всё равно, всё равно спасибо», - звучит рефреном в мозгу у Беннета; он повторяет эти слова бесконечное количество раз, пока они вовсе не теряют свой смысл. Набор звуков и букв; бессмысленный; имеющий тайный смысл.

Спасибо. Не думал, что кто-нибудь рискнёт своей шкурой ради Гэбриэла Грэя. Не думал, что есть такие люди.

Беннет верит в свою исключительность и тогда, когда прижимает Сайлара к стене полуразрушенного дома, внутри, тёплый солнечный квадрат лежит под его ногами на замусоренном бетонном полу; после одного из их совместных заданий - к грязной каменной серой стене, наваливается всем телом; то ли потому, что прочитал в глазах монстра приглашение к действию, то ли потому, что больше не было сил терпеть. Беннет отлично понимает, что пути назад у него уже нет, и шарит руками по телу Сайлара - забирается под пиджак, касается ладонями сосков, проводит пальцами под ремнём брюк.

Монстр слегка поводит плечами, и дорогой пиджак падает на грязный пол. Теперь Беннет может прочувствовать клубки его мускулов сквозь тонкий шёлк рубашки.

Теперь Беннет чувствует тепло его тела, жар его кожи – и это ощущение сводит Беннета с ума.

Его сводит с ума то, что Сайлар оказывается всего лишь человеком. Часовщиком Гэбриэлом Грэем, которого пугает одиночество.

«Тебе решать, будешь ли ты с ним рядом».

Гэбриэл податлив, как девушка. Он слегка раздвигает ноги, приглашая Беннета совершить непоправимое, и прислоняется спиной к стене. Он открыт и беззащитен, и тяжело дышит, и смотрит в глаза Беннету.

Он готов на многое, чтобы заставить Беннета поверить в то, что они напарники.

Он готов на всё, чтобы больше не чувствовать себя одиноким.

Беннет может дать ему это.

Люди как боги.

Беннет прекрасно понимает, что всё происходящее – всего лишь дань долгому воздержанию монстра; но для него самого эти ощущения давно желанны. Ладонью он нащупывает член Сайлара, пальцы торопливо тянут вниз «молнию» брюк – у Беннета больше нет времени.

Как будто то, что может сейчас случиться между ними, навсегда изменит жизнь Гэбриэла Грэя.

Заставит его думать только о мужчинах.

Как будто только из-за этого в его жизни не случится Клэр.

Беннет мог бы придумать себе любое оправдание, но времени нет, и он торопливо и жадно ощупывает тело Сайлара – грубо, бесцеремонно. Эта грубость убивает тот страх, который сидит где-то внутри, в мозгу Беннета.

Не бойся меня не бойся меня не бойся меня.

«Я не боюсь тебя, Сайлар», - говорит Беннет.

«Гэбриэл», - мягко поправляет его Сайлар.

Он улыбается одними уголками рта и тянется навстречу губам Беннета – настойчивым и беспощадным. Беннет чувствует, как язык Сайлара послушно скользит в его рот, как крупное тело прогибается под его руками, как твёрдый хуй Сайлара прижимается к его бёдрам – рядом со вставшим членом Беннета.

Беннет грызёт губы монстра, заставляя его вздрагивать и слегка отклоняться; Беннет шарит рукой в кармане брюк, нащупывая рукоятку складного ножа; Беннет вытягивает руку с ножом наружу, а второй, свободной, рвёт пуговицы на рубашке Сайлара и дёргает её вниз – светлый шёлк повисает на запястьях монстра, и теперь тот не сможет закинуть руки вверх, чтобы обнять Беннета.

Беннет впивается зубами в его открытое горло – повыше бьющейся синей жилки. Сайлар раздвигает ноги ещё шире и слегка съезжает спиною вниз по стене. Глаза у него пьяные и чуть-чуть скошенные к переносице, как у сиамского кота перед прыжком. Беннет грубо вжимает Сайлара в стену, продолжая стискивать в кулаке перочинный нож.

Он хотел бы оставить следы на его тёплой коже – такие, которые не сотрёт время. Он хотел бы оставить зияющие раны в бессмертной душе монстра – огненные, алые, незатягивающиеся. Тонкое длинное лезвие ножа с лёгким щелчком встаёт на своё законное место – и зрачки Сайлара слегка расширяются. Возможно, он боится боли – пусть и быстро проходящей, но острой и резкой.

Беннет смотрит прямо в глаза Сайлару – и видит там своё отражение. Беннет проводит лезвием по груди Сайлара – чуть пониже соска и, нагнувшись, присасывается губами к разрезу. Он пьёт кровь монстра, солоноватую и отдающую ржавчиной – вкус на языке у Беннета точь-в-точь такой же, как был бы, если бы рот был заполнен его собственной кровью. Рана затягивается прямо под его губами, края разреза сходятся и срастаются, Сайлара бьёт мелкая дрожь. Беннет слизывает языком тёмные капли крови, Беннет пытается языком раздвинуть рану – но это бессмысленно. Ещё несколько секунд – и язык Беннета скользит по гладкой коже, а Сайлар тяжело вздыхает и прикрывает глаза.

Беннет может перерезать ему горло или всадить свой нож в живот Сайлара, глубоко под рёбра – но его лезвие не оставит даже следа на теле монстра.

Не оставит и следа – также, как и его присутствие в душе бессмертного монстра.

Ненависть и ярость душат Беннета, заставляют его горло сжиматься в отчаянной судороге.

Ему хочется быть уверенным в собственном будущем.

Ничего не останется в этом мире после меня. Даже твой сын, Сайлар – он неродной мой внук. Даже твои воспоминания – в них вряд ли буду я.

Останешься только ты – и Клэр.

Люди как боги.


Сайлар закидывает голову назад – упираясь затылком в серую стену, подставляя Беннету шею; Сайлар, наконец, освобождается от своей рубашки и теперь нежно касается ладонями талии Беннета. От его прикосновений мурашки бегут по телу Ноя.

Ной Беннет не понимает, как монстр может быть таким нежным и слабым.

Давай же. Будь во мне. Стань частью меня.

Беннет сжимает зубы и тянет вниз брюки Сайлара, царапая ему живот полурасстёгнутой пряжкой ремня. Беннет швыряет в сторону бесполезный нож и снова целует Сайлара, притягивая его к себе, а потом резким толчком отбрасывает назад – спиною на пол. В этот толчок Беннет вкладывает все свои силы, и Сайлар падает, ударяясь головой, и на какую-то секунду осмысленное выражение уплывает из его глаз – но потом возвращается снова.

Беннет чертыхается, и спускает до колен свои брюки, и встаёт на колени перед распростёртым на полу Гэбриэлом – таким податливым и нежным. Беннету неудобно, его ноги как будто скованы, но времени нет даже на то, чтобы раздеться – а если бы оно и было, Беннет не стал бы раздеваться перед монстром. Он хочет сделать всё так, чтобы их связь походила на случайность, на минутное безумие – чтобы в ней не было ничего продуманного.

Чтобы монстр не вздумал вообразить, что он нужен Беннету.

Беннет двигается всё резче и быстрее, вколачивая свои бёдра между широко раскинутых ног монстра; он очень надеется, что эти движения не доставляют монстру никакого удовольствия.

Это плата Сайлара за возможность быть рядом. Это ненависть Беннета, разлитая чёрным огнём под кожей, скопившаяся горячей лавой в паху; она сильнее и ярче, чем любовь; Беннет двигается отчаянно, яростно, самозабвенно.

Узкий анус Сайлара натирает головку его члена; уздечка натягивается так сильно, что почти готова порваться. Беннету больно, но эта боль только усиливает желание.

Ему кажется, что каждый толчок приближает монстра к смерти; резко и остро, как удар ножом.

Сайлар хрипит, ещё больше запрокидывает голову назад, рывками насаживается ещё глубже на член Беннета, причиняя ему ещё больше боли, и кончает, расплёскивая сперму по своему животу; зажмуривается, сдерживая почти звериный рык, и обмякает под Беннетом.

Монстр остаётся монстром, и его рычание напоминает Беннету о том, что между ними не любовь – а ненависть.

Ненависть, затопляющая горячей лавой разрушенные города.

Я готов быть слабым ради тебя.

Беннет поднимается с колен, кровь стучит в висках, на долю секунды он почти теряет сознание; машинально застёгивает пуговицы на ширинке, продёргивает ремень сквозь шлёвку, стягивает полы рубашки на животе.

Сайлар смотрит на него снизу вверх: лежит на полу, на спине, тяжело дыша, не пытаясь подняться – и улыбается.

Улыбается – широко, открыто, лицо его расслаблено, а в глазах отражается высокая фигура Беннета.

Она будет отражаться там до тех пор, пока Беннет не сделает шаг влево или вправо.

«Тебе решать, будешь ли ты с ним рядом».

Сейчас у Беннета явное ощущение, что кто-то всё уже решил за него; он не в силах изменить происходящее, он не может сопротивляться неизбежному, не в его власти противостоять качающемуся маятнику времени.

Беннет прикрывает глаза рукой – как будто очки хочет поправить – и изо всех сил бьёт Сайлара в живот тяжёлым лаковым ботинком.

Это всё, что он сейчас может сделать.

Сайлар даже не вскрикивает; он быстро переворачивается на бок, и слегка сгибает колени, и подтягивает их к себе, защищаясь; он несколько раз шумно втягивает воздух сквозь сжатые зубы – и вот уже снова усмехается, черты лица разглаживаются… смотрит на Беннета снизу вверх – без особого удивления, как будто ожидал этого удара…

«Мне понравилось с тобой, Ной, - говорит Сайлар хрипло, - ты во всём действуешь лучше, чем выглядишь…»

Ною хочется кричать, и стучать кулаками в каменную стену; выхода нет, и то, что он сделал сейчас с Сайларом – это тоже не выход. Может быть, Сайлар сам хотел этого - иначе почему он сейчас так спокоен, почему…

«…и знаешь что, Ной, - говорит он, садясь на полу и улыбаясь Беннету, - если у меня когда-нибудь будет сын, я назову его в честь тебя».

Предательский холодок бежит по спине Беннета, стекает вниз вдоль позвоночника, парализует, заставляет дышать быстрее и не в такт. То, что он увидел и понял сейчас – страшнее того ядерного взрыва, о котором рассказывал ему Питер.


@темы: Фанфик

URL
Комментарии
2009-12-05 в 18:41 

"Любви моей не опошляй своим согласьем рабским, сволочь!"
Восхитительно.... :shy: Прекрасный фик.

2009-12-06 в 23:14 

Очень хорошо. И намеки на беннетцест очень порадовали, и Питер тут правильный - поборник справедливости.

URL
   

Heroes Challenge

главная